Она сделала паузу, прежде чем взять карандаш и записать некоторую информацию:
– Есть и другие тесты, которые можно провести, чтобы исключить пигментный ретинит, но мы не можем провести их здесь. Вот имя замечательного офтальмолога. Он сможет провести необходимые тесты, такие как электроретинография, аутофлюоресценция глазного дна и ряд других.
Она продолжала говорить, но мой мозг отключился.
Её рот двигался, и слова вырывались из него, но я не мог понять, что мне говорили. Фраза «заболевание глаз» была единственной, что крутилась у меня в голове. Я не мог понять, что это значит и как справиться с этой ситуацией самостоятельно.
Мне следовало задавать уточняющие вопросы, но это всегда делала мама. Мне следовало позвонить папе, но он бы не ответил.
– Я ослепну? – выпалил я, давясь словами.
Её грустная улыбка вернулась, но она не ответила на мой вопрос.
– Вы встретитесь со специалистом и сможете получить больше ответов. Когда поедете, вам понадобится сопровождающий, поскольку после обследования ваши глаза будут хуже видеть.
Она сказала ещё какую-то чушь, но я уже вышел из кабинета.
Был только полдень, и я мог бы вернуться в школу, чтобы закончить учёбу во второй половине дня, но отец отпросил меня до конца занятий. Я написал Старлет и сообщил, что встречусь с ней на нашем сеансе в библиотеке сегодня днём.
Я появился в библиотеке за три часа до её прихода. Я сидел в телефоне, в интернете, исследуя пигментный ретинит. Чем больше я искал, тем страшнее становилось. Ранние симптомы я испытывал последние несколько лет. Проблемы с ориентацией в темноте. Нарушение периферического зрения. Временные потери зрения.
Симптомы поздней стадии пугали меня больше всего. Потеря зрения. Слепота.
Меня затошнило. Мне хотелось кричать, кричать и ругаться на Бога, в которого я не верил. Вместо этого я сидел в тихом уголке тихой библиотеки и смотрел на слова в телефоне. С каждой секундой я всё больше и больше терял связь с реальностью.
«Слепота…».
Я ослепну.
Один миг.
Одна ситуация.
Одно предложение.
Этого достаточно, чтобы мир человека перевернулся с ног на голову.
– Ты никогда не появляешься здесь раньше меня. Думаю, тебе нужно чаще пропускать занятия в школе, чтобы приходить вовремя, да? – пошутила я, войдя в наш уголок и обнаружив сидящего там Майло.
Он улыбнулся мне, но улыбка была нехорошей. Улыбка не избавила его от мрачности в глазах. Что-то его беспокоило.
В этом вся особенность влюблённости в человека: замечаешь в нём каждую мельчайшую деталь и ясно понимаешь, когда что-то не так.
– В чём дело? – спросила я, ставя сумку.
– Ни в чём. Просто устал, и всё.
– Как прошёл осмотр?
– Всё хорошо, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Как ты?
Я прищурилась:
– Как ты?
Он засмеялся, но это был не его обычный смех. Звук меня смутил.
– Нельзя отвечать вопросом на вопрос.
– Конечно можно. – Я села. – Ты счастлив сегодня?
Его слова сказали мне «да». Его улыбка сказала мне «нет». И всё же если я и догадывалась о чём-то, то не стала давить. Майло ещё не был готов открыться.
– Я уже сделал всю домашнюю работу на неделю, – сказал он мне. – Я мог бы сообщить тебе это по СМС, но мне просто хотелось тебя увидеть.
Бабочки.
Поток безумных бабочек.
– Ох. Хорошо. Что же мы будем делать в течение следующего часа или около того?
– Это прозвучит глупо, но… – Он наклонился вперёд и сцепил руки вместе. – Можем ли мы немного посмотреть друг на друга?
– Майло. В чём дело?
– Ни в чём. Всё в порядке.
– Врёшь.
– Вру.
– Скажи мне, что не так.
Его голос дрогнул, и он прочистил горло. Его глаза остекленели и наполнились эмоциями.
– Стар, – прошептал он.
– Да?
Его губы приоткрылись, но он колебался. Его брови опустились, и я могла поклясться, что в его взгляде промелькнула вспышка печали, но она исчезла так быстро, что я даже не была уверена, действительно ли это произошло.
– Что такое? – спросила я.
– Кажется, я слепну.
Прежде чем заговорить, я на несколько мгновений замерла на месте.
– Что ты только что сказал?
– Кажется, я слепну.
Он повторил те же слова ещё раз, но они всё равно не были услышаны.
– Прости, что? – переспросила я.
– Кажется, я…
– Нет, – перебила я.
Мой голос надломился.
Моё сердце тоже.
Майло поморщился и изучил свои беспокойные пальцы, прежде чем снова посмотреть на меня:
– Это называется пигментный ретинит. Об этом я узнал на приёме у офтальмолога. Мне нужно пойти к специалисту, чтобы поставить официальный диагноз, но я уверен, что это именно так. И со временем моё зрение будет только ухудшаться.
Так это не точно? Это не гарантировано?
Он улыбнулся, но это была не счастливая улыбка. Это была самая грустная улыбка, которую я когда-либо видела.
– Всё в порядке, Стар.
– Нет, это не так, – строго заявила я.
– Нет, это так, – спокойно ответил он.
Я подавила смех, пропитанный болью:
– Заткнись, Майло.
– Стар…
– Нет! – вскрикнула я. – Ты в порядке. Когда ты пришёл сюда, ты сказал, что осмотр у врача прошёл нормально. Ты сказал! Ты так сказал.
– Не плачь.
– Я не плачу.
– Плачешь.
«Ох».
