– Если бы я сказала тебе, что всё ещё встречаюсь с Майло, что бы ты мне посоветовала? – прошептала я. – А если бы я сказала тебе, что он слепнет и ему тяжело, что бы ты мне сказала?
Её рука всё ещё лежала на моей руке, и я чувствовала утешение.
– Зависит от того, что тебе нужно. Тебе нужна жёсткая правдивая лучшая подруга или мягкая правдивая лучшая подруга?
Я тихо хмыкнула, и из моих глаз потекли слёзы.
– Я думала, у тебя есть только жёсткая и правдивая версия.
– Так было до тех пор, пока я не увидела, как прошёл наш последний разговор. Иногда людям не нужно, чтобы их возвращали в суровую реальность. Иногда им нужен кто-то нежный и заботливый. И я всегда буду рядом, Стар.
– Что бы ни случилось?
– Что бы ни случилось. – Она опустила голову и пожевала ноготь большого пальца. – Он ослепнет?
– Да. Он только что узнал.
– Господи. Это сложно. И ты всё ещё в него влюбляешься?
– Думаю, я уже влюбилась.
– Типа, по-щенячьи или настоящая любовь?
– Настоящая-настоящая.
Она улыбнулась. Это была мягкая, робкая улыбка, но она появилась.
– Тогда ладно. Вернёмся к твоему вопросу. Если бы ты сказала мне, что всё ещё встречаешься с Майло, что бы я посоветовала… – Она вздохнула и провела рукой по лбу. – Я бы посоветовала тебе быть осторожной со своим сердцем, но всё равно позволяй ему вести тебя.
Я улыбнулась:
– Спасибо, Уит.
– Всегда пожалуйста. Кроме того, – вытерла она мне слёзы. – В истории твоей жизни точно наступит хороший поворот сюжета. Думаю, я была просто в шоке, когда ты впервые рассказала мне о вас с Майло. К тому же ты, моя подруга, более чем заслуживаешь того, чтобы влюбиться. Особенно в горячего-горячего парня.
Когда мама заболела, нам не дали чёткого графика событий. Некоторые дни тянулись медленно, другие проносились мимо. По большей части хорошие дни пролетали в мгновение ока. Плохие, казалось, длились вечно. Для меня самым трудным было наблюдать, как её состояние ухудшается день ото дня. Не было ничего более душераздирающего, чем видеть, как угасает человек, которого ты любишь.
Неизвестность была труднее всего, потому что в некоторые дни мама снова казалась самой собой. Как будто она собиралась выиграть эту битву.
Осознав, что теряю зрение, я вспомнил то самое чувство. Отсутствие чёткого графика событий. Проблема с пигментным ретинитом заключалась в том, что до ухудшения состояния могли пройти годы или дни. Невозможно было узнать, как скоро болезнь начнет прогрессировать. Не слишком ли я опережал события, думая об использовании трости? Неужели все было настолько плохо? Я не мог решить, какие ограничения следовало наложить на себя. Я чувствовал себя потерянным в облаке замешательства и боялся, что однажды утром я проснусь в мире тьмы. Или что однажды я моргну и больше ничего не увижу.
Всё казалось ошеломляющим, но я знал одно. Я больше не доверял себе за рулём. Что, если всё станет чёрным, как тогда в классе? Что, если я подвергну опасности жизни других, находясь в дороге? Я терял чувство независимости, и это сломало меня больше, чем я ожидал. Я не умел просить о помощи. Мне это никогда не давалось легко.
– Мне нужно, чтобы ты каждый день возил меня в школу, – сказал я.
Эти слова показались смешными, когда сорвались с моих уст. Папа сидел на диване, что, казалось, было для него нормой, когда он был дома. Он никогда не спал в своей спальне, с тех пор как умерла мама. Вместо этого я всегда находил его в отключке в гостиной. Приходить к нему за помощью было безумием, ведь он едва мог помочь самому себе.
– Что не так с твоей машиной? – спросил он.
– Ничего. Я просто не могу её водить.
– Почему? Ты штраф получил, или что? Что ты сделал?
Меня охватил гнев, но я изо всех сил старался сохранять спокойствие.
– Я не сделал ничего плохого.
– Очевидно, сделал, раз тебе нельзя водить машину.
– Нет, я ничего не делал. Ты бы знал, почему я не могу водить машину, если бы не бросил меня на приёме у врача.
Он поморщился и покачал головой:
– Я вернулся за тобой. Твоя задница просто не дождалась, вот и всё.
– Неважно. Мне нужно, чтобы ты возил меня в школу.
Он почесал затылок:
– Я занят. Я дам тебе денег, чтобы ты мог попросить кого-нибудь забрать тебя. Может быть, кто-нибудь из твоих друзей сможет тебя отвезти.
– Пап…
– У меня действительно нет сил кататься туда-сюда, Майло. Сейчас семь утра, чёрт возьми, и…
– Я теряю зрение, – выпалил я, чувствуя досаду и злость на него.
Он даже не спросил, что мне сказал врач. Он даже не задался вопросом, почему я не могу водить машину. Ему было всё равно. Он совершенно не переживал обо мне.
– Чушь, – ответил он.
– Это правда. Поэтому я и пошёл к врачу. У меня проблема со зрением, и лечения нет.
– Очки не помогут?
– Нет. Это серьёзнее.
Он сел на диване:
– Типа ты ослепнешь?
Я кивнул.
Он прочистил горло. Его голова опустилась, и он что-то пробормотал себе под нос. Я остановился, чтобы дождаться его ответа. Вместо этого он поднялся с дивана и прошёл мимо меня.
– Я иду умываться. Выедем через минуту, – сказал он мне.
