Мир завертелся вокруг меня. Я бросился просматривать остальные карточки. На каждой была небольшая заметка. На каждой карточке было послание мне. Даже когда мама была уже слаба, она нашла время, чтобы написать личное сообщение к каждому рецепту, подписывая их «Con amore». «С любовью». Будто моя мама знала, когда мне больше всего понадобится её любовь.
Кто знал, что любовь может существовать даже после смерти? У меня было такое ощущение, будто папа пытался бежать ей навстречу. Часть меня не могла винить его.
– Она оставила мне небольшие заметки на каждой карточке, – объяснил я Старлет. – Я только что об этом узнал.
– Иногда жизнь приносит утешение, когда оно нужно больше всего.
Если это правда, тогда именно поэтому мир подарил мне Старлет.
– Я закажу доставку. Тогда я смогу начать готовить. Если захочешь принять душ, я разложу для тебя в ванной несколько полотенец и ещё много чего, – сказал я. – Позвоню дяде, чтобы узнать, что мне нужно сделать сегодня.
– Звучит отлично.
Старлет положила руки мне на колени, наклонилась и нежно поцеловала. Затем она прошептала мне прямо в губы:
– Ты не в порядке.
Я покачал головой:
– Я не в порядке.
Она поцеловала меня ещё раз:
– И это нормально.
Я поцеловал её в ответ и был так благодарен, что она существует. Я никогда раньше не был более благодарен за существование человека.
Она поднялась с кровати и протянула мне руку:
– Прежде чем заказать еду, прими со мной душ. Тебе будет приятно.
На мгновение я колебался, думая о миллионе вещей, которые мне нужно было сделать, но затем посмотрел ей в глаза, и меня охватило странное чувство спокойствия. Такое же спокойствие я испытал, читая карточки с рецептами. Ощущение, что я не одинок.
Я взял её руку в свою, и Старлет потянула меня в сторону душа. Мы сняли с друг друга одежду, после того как я включил воду. Когда мы со Старлет вошли внутрь, ванная комната быстро заполнилась паром. Вода потекла по нашим телам. Я закрыл глаза. Что-то пробудило эмоции, о которых я даже не подозревал. Слёзы потекли по лицу, смешиваясь с каплями воды. Старлет решила помочь мне с мытьём. Она начала с головы, вспенила волосы шампунем. Затем вымыла мне спину и грудь, заботясь о каждой частичке моего тела. Открыв глаза, я посмотрел на Старлет, чувствуя себя всё менее и менее одиноким. Пока она мыла меня, я омывал её.
Её мокрые волосы вились естественными кудрями, ниспадающими на спину. Никогда прежде Старлет не казалась мне более красивой, чем в тот момент.
Мои руки упали на её бёдра, и я притянул её к себе. Я прижался к ней лбом и закрыл глаза. Вода была горячей, но по какой-то причине озноб пробежал по всему моему телу.
– Спасибо, – прошептал я.
– Всегда пожалуйста, – ответила она.
После душа Старлет надела трусики и одну из моих футболок, которая была ей велика. Она выглядела идеально. Когда она надела брюки, я устало ухмыльнулся:
– Штаны переоценены.
Она засмеялась:
– Значит, сегодня домашний день? Штаны не нужны?
– Когда ты остаёшься со мной, штаны не нужны.
Я приготовил ей завтрак: бекон, красный перец и сырная фриттата. Когда я поставил тарелку на обеденный стол, я почувствовал, как меня ударило нервное напряжение.
– Просто чтобы ты знала: я не готовлю, как моя мать, так что, если тебе не понравится, то ничего страшного.
Она вдохнула аромат и застонала:
– Нет ни единого шанса, что мне не понравится.
Я сел рядом с ней и, прежде чем начать есть, пробормотал себе под нос молитву. Я был не из тех, кто молится, но мама всегда молилась, когда мы садились за стол, поэтому я взял на себя эту задачу. Как ни странно, но именно это страх делает с человеком. Страх заставляет человека делать вещи, которые не соответствуют его характеру.
Закончив, я расправил плечи и начал есть. К моему удивлению, вкус оказался таким же, как и у маминых блюд.
– О боже мой, – сказали мы в унисон.
Я посмотрел на Старлет, а она пристально посмотрела на меня.
– Браво, мистер Корти, – сказала она, аплодируя. – Это фантастика.
– Вообще не так уж плохо.
Мы ели до тех пор, пока не насытились, затем наступило время обеда, и мы поели ещё.
Я сделал перерыв и пошёл в больницу, чтобы посидеть с папой несколько часов. Ничего не изменилось. Ни в лучшую, ни в худшую сторону. Я вернулся домой, после того как часы посещения закончились.
Старлет помогла мне приготовить ужин, и это было очень приятно. Мы двигались вокруг друг друга так, будто бы вместе управляли кухней. В тот вечер за несколько часов до ужина мы приготовили голландский хлеб, а также букатини алла карбонара с лимоном.
Пока Старлет делала салат, я подошёл к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в шею. Я на мгновение остановился, и воспоминания вспыхнули во мне. Папа всегда обнимал маму сзади, когда она готовила, и целовал в шею.
Горе нахлынуло на меня волной. Я отступил, пытаясь стряхнуть его.
Старлет повернулась и заметила внезапную перемену во мне.
– Что случилось? – спросила она.
