Мы с Уэстоном примчались в больницу, и как только я вошёл в палату отца, я увидел его глаза. Я всё ещё мог видеть его, и он всё ещё мог видеть меня. Я так чертовски долго волновался, что больше никогда не смогу увидеть его глаза, если он останется в коме. И всё же он был здесь: он проснулся.
– Привет, сынок, – прошептал он хриплым и усталым голосом.
Я бросился к нему и обнял. Я начал рыдать ему в плечо, а он развалился на моём. Все ссоры, которые мы пережили за последний год, в тот момент, казалось, не имели значения. Вся боль и трудности, с которыми мы столкнулись, казалось, испарились прямо здесь и сейчас. Ничто не имело значения, кроме того факта, что с ним всё в порядке. Он был жив. Он проснулся.
– Никогда больше так не делай, – отругал я его, чувствуя, что моё сердце вот-вот вылетит из груди, так сильно оно колотилось о грудную клетку. – Никогда больше так не делай, пап.
Когда я отпустил его, слёзы продолжали литься. Он провёл тыльной стороной ладони под носом и всхлипнул, глядя на нас с Уэстоном.
– Думаю, мне нужна помощь, – признался он. – Я не могу оставаться в таком состоянии. Я хочу поправиться. Мне нужна помощь.
Эти слова были музыкой для моих ушей. Я снова обнял его и тихо заговорил.
– Хорошо, папа. Мы найдём помощь.
– Хорошо, – вздохнул он.
Я тоже вздохнул.
«Хорошо».
Мы нашли реабилитационный центр в Чикаго, отвечающий всем потребностям отца. Он пробыл в больнице неделю, выздоравливая, а в воскресенье утром ненадолго вернулся домой, собрал кое-что из своей одежды, и Уэстон отвёз его в центр, чтобы его осмотрели там.
Я предложил поехать с ними, но папа сказал, что лучше мне не видеть, как он заходит в такое место. Мне очень хотелось быть там, но я уважал его выбор. Я не мог спорить с ним: достаточно и того, что он признал свою проблему. Он пробудет под присмотром как минимум четыре недели, и это казалось хорошим сроком, чтобы встать на ноги.
Как только они с Уэстоном вышли из дома, я позвонил Старлет, и она примчалась ко мне через тридцать минут. Некоторое время мы разговаривали, затем провели несколько часов над индивидуальным домашним заданием. На ужин мы приготовили блюдо по одному из маминых рецептов, но, когда мы накрывали на стол, нас прервал звук автомобильного двигателя снаружи. Я на секунду замер, услышав звон ключей у входной двери. Затем вошёл Уэстон:
– Хорошо, Майло. Твой отец уже устроился. Я знаю, ты сказал, что не хочешь компании, но мысль о том, что ты сидишь здесь один, просто убивала меня. Так что я приготовил нам ужин.
Старлет стояла в столовой, застыв на месте. Я тоже не сдвинулся ни на дюйм. Было такое ощущение, будто всё вокруг нас замедлилось.
– Мисс Эванс, – воскликнул Уэстон ошеломлённо.
В моей футболке. В трусиках.
– О боже мой! Здравствуйте, директор Галло, – выпалила Старлет, растерявшись.
Ноздри Уэстона начали раздуваться, когда ярость от того, свидетелем чего он стал, обрушилась на него в полной мере.
– Ты издеваешься? – крикнул он.
Он сжал переносицу и повернулся спиной к нам обоим.
– Я могу объяснить, – сказал я, когда Старлет рядом со мной начала бесконтрольно дрожать.
Её разум сейчас, вероятно, был в тупике. У меня заболело сердце, когда я подумал о том, что происходило внутри неё.
– А вы нет? – рявкнул Уэстон. – Мисс Эванс, возможно, вам стоит найти свои штаны и покинуть этот дом.
Рот Старлет приоткрылся, но она не произнесла ни слова. Слёзы покатились по её щекам, и она поспешила в спальню, чтобы собрать вещи. Когда она вышла со своей спортивной сумкой, Уэстон изумлённо фыркнул.
– Вы ночевали вместе? Вот чем вы занимались? – зарычал он на неё.
– Успокойся, Уэст, – сказал я ему.
– Не надо, – рявкнул он, грозя в мою сторону пальцем. – Не надо, Майло.
Старлет прошла мимо Уэстона, склонив голову. Её тело дрожало с такой силой, что я занервничал. Её губы снова приоткрылись.
– Мне очень жаль, – прошептала она. – Мне очень, очень жаль.
Я не был уверен, было ли это извинение перед Уэстоном или передо мной, но, прежде чем я успел сказать ей не извиняться, она уже вышла за дверь, села в свою машину и уехала.
Подперев кулаками бока, Уэстон посмотрел на меня как на сумасшедшего:
– Ты издеваешься, Майло?
– Тебе не обязательно было так реагировать, – сказал я.
Его глаза расширились от гнева.
– Ох, прости. Нужно было сказать, что это круто, что одна из моих учительниц спит со своим учеником? Спит с моим племянником?! Ну и дела, виноват. Я забыл, что именно так я должен был реагировать на эту ситуацию!
– Одна из чительниц-стажёров, – пробормотал я, как будто это имело огромное значение.
Уэстон уставился на меня так, будто у меня выросли две головы или что-то в этом роде:
– Невероятно, Майло. Действительно. Учитывая всё происходящее сейчас, ты подумал, что это правильный следующий шаг.
– Думаешь, я не понимаю, что происходит? Это всё происходит со мной, ясно? Я понимаю, что происходит. И если бы не Стар…
– Мисс Эванс, – поправил он. – Для тебя её зовут мисс Эванс.
