Я колебался. Мне, конечно, было жаль, что всё так закончилось, но я не сожалел о своём решении. «Это то, что ранило больше всего», – подумал я. Я положил конец всему, потому что не мог дать ей ту любовь, которую она заслуживала. В последнее время я чувствовал, что моя депрессия усугубляется, особенно с учётом моих недавних проблем со здоровьем и того, что папа находится на реабилитации. Я не смогу быть для Старлет тем человеком, которым мне хотелось бы быть. Она уже потеряла свою должность в школе и проводила со мной больше времени, чем следовало бы. Я не мог быть тем, кто разрушит её жизнь.
– Нет, – прошептал я. – Я извиняюсь не за это.
– Тогда за что?
– Её карьера преподавателя. Это моя вина, что Старлет отстранили. Я чувствую себя ужасно из-за этого.
– Ох, – кивнул Эрик. – Это.
Он взял небольшой камень и швырнул его в озеро. Лёд на месте удара слегка треснул.
– Ты знал, что мать Старлет была учительницей?
Я кивнул:
– Она говорила об этом.
Эрик сложил руки на коленях:
– Ага. Она была учительницей английского. Одной из лучших, хотя я могу быть предвзятым. Знаешь, кем хотела быть Старлет до того, как умерла её мать?
– Кем?
– Кем угодно, только не учителем.
Он взглянул в мою сторону, прежде чем вновь подобрать камень и бросить его в озеро. Образовалась ещё одна трещина.
– Всю свою жизнь Стар поступала правильно. Она никогда не перечила мне. Она всегда выполняла свои обязанности по дому и преуспевала в школе. Она даже не ругалась.
– Да, я вроде как потешался над ней из-за этого.
– Мы оба.
Эрик усмехнулся и помрачнел:
– Когда её мать скончалась, она пошла по её стопам и решила, что хочет стать учительницей. Долгое время я задавался вопросом, действительно ли она этого хотела или ей казалось, что это способ удержать маму.
– Она отличный учитель.
– Конечно, так и есть. Она великолепна во всём. О лучшем ребёнке я и мечтать не мог. Она всё делала правильно в течение двадцати одного года. А потом пришёл ты.
– Я чувствую себя дерьмово из-за этого.
– Не надо, – сказал он. – Я благодарен тебе.
Я изогнул бровь, смущённый его словами. Эрик слегка ухмыльнулся и бросил ещё один камень. Ещё одна трещина.
– То, что человек всегда поступает правильно, не означает, что для него это правильно. В предпоследний раз я видел, как моя дочь сломалась, когда мы потеряли Розу. А в последний раз – когда вы разорвали отношения. Стар появилась у меня дома совершенно убитая горем.
Это заставило меня почувствовать себя полным дерьмом.
– Спасибо тебе за это, – сказал Эрик. – За то, что сломал её.
– Почему вы так говорите?
– Моя дочь всю жизнь была перфекционисткой. Тем более после смерти Розы, и это меня немного пугало. Я считаю, что нам не обязательно жить идеальной жизнью, чтобы быть счастливыми. Нам остаётся лишь жить по-настоящему. Мы не ищем совершенства… Мы ищем истину. Ты, Майло, заставил Старлет наконец увидеть реальность. И хотя сейчас мне больно, я знаю, что Стар сможет пережить это и вырасти. Поэтому я благодарю тебя.
Я взял камень и бросил его в воду.
«Трещина».
Я взял ещё один и швырнул снова.
«Трещина, трещина».
– Я люблю её, – признался я.
– Да, – ответил Эрик. – Трудно её не любить.
– Могу я спросить, почему вы решили встретиться со мной? Ведь мы со Старлет закончили отношения.
Он улыбнулся и прочистил горло:
– Потому что она сказала, что ты будешь сидеть здесь, думая о смерти матери. Старлет нервничала, что тебе придётся проходить через всё это в одиночку. А я этого не хотел. Я не хотел, чтобы тебе пришлось сидеть одному.
Ну чёрт.
Какой хороший человек.
– Теперь я понял, откуда у Стар такое доброе сердце, – сказал я.
– Не-а. Это от её матери, – махнул он рукой. – Но её внешность? Мне нравится думать, что она от меня.
Я тихо хмыкнул, прежде чем замолчать. Даже во время горя Старлет беспокоилась обо мне. Я не знал, что любовь к человеку может продолжать расти, даже когда тебя разлучают с ним. Это казалось несправедливым, потому что я знал, что со мной произойдёт. Я собирался провести остаток своей жизни, любя Старлет Эванс, даже если больше никогда её не увижу.
Я ещё не был уверен, было ли это благословением или проклятием.
– Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, Майло.
Я посмотрел на свои сложенные вместе руки.
– Как вы это сделали? – спросил я дрожащим и робким голосом. – Как вы пережили потерю жены?
Брови Эрика сдвинулись. Он потёр правой рукой затылок и на мгновение задумался над моим вопросом.
– Это не переживаешь, – начал он. – Это проживаешь.
Я поднял бровь, сбитый с толку ответом, а он продолжил:
– Ты погружаешься в горе, чувствуешь давление и начинаешь тонуть в печали. Люди говорят, что нужно что-то сделать и вернуться в мир, но я думаю, что это чушь. Нельзя преодолеть горе. Иногда исцеление приходит благодаря допущению тьмы.
– Допущению тьмы?
