Я надеялась, что дело обстоит иначе. Я надеялась, что он не может выйти потому, что я в том мире по-прежнему жива.
Скулни немного успокоился.
– Будет забавно посмотреть, как королева присоединится к тебе, когда умрет. – Он вздохнул. – Раз ты не отпустила меня, придется стать причиной ее смерти. – Он снова опустился на свой стул.
У меня пересохло во рту.
– Каким образом?
– Ну, у меня много методов. Я не раз вызывал дуэли, войны, даже голод.
– Как же ты заставишь ее сделать то, что хочешь?
Он улыбнулся:
– Точно так же, как раньше. Справиться с ее величеством – пара пустяков. Она жаждет восхищения, а для меня это нетрудно. Еще больше она жаждет любви, я и тут могу притвориться. Этих уловок обычно хватает. Но если она продолжает упорствовать, отвергая мои идеи, я всегда могу пригрозить отнять у нее красоту. И тогда меня ждет неизменный успех.
Комната завертелась у меня перед глазами. Я опустилась на пол.
Отнять у нее красоту… Невольно возник вопрос, на что бы я пошла, лишь бы сохранить собственную красоту.
Только не на убийство. Нет, конечно. Но все равно, намного ли я лучше Иви?
– Мне не пришлось ничем ей грозить, чтобы она расправилась с тобой, – сказал Скулни. – Хватило ее собственной ревности. Я должен был лишь помочь ей обрести смелость, чтобы завершить дело.
– А как ты добьешься ее гибели?
– Хм… – Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок.
Я проследила за его взглядом. Бежевые стены потемнели и стали казаться серыми, а углы погрузились в тень. День подходил к концу.
Мое тело в Пещерах гномов слабело с каждой минутой. Пульс бился медленно.
– Полагаю, – задумчиво произнес Скулни, – я сделаю так, что ее высокое-высокое высочество казнят.
Я подскочила:
– Как?
– Я уговорю ее убить кого-то в замке. Наверняка ее за это казнят.
Я едва сумела пролепетать:
– Кого убить?
– У меня в мыслях три кандидата: твой друг Уйю, король и твой принц.
Я зашаталась от горя:
– Только не Айори.
Скулни начал хохотать.
– И других тоже нельзя!
Я достала из сумочки свой ножик для чистки овощей, решив расправиться со злодеем, чтобы он больше никому не навредил.
Скулни засмеялся громче, и я поняла, что не смогла бы даже ранить его.
Отсмеявшись, он сказал:
– Конечно, его величество мог бы сделать за меня мою работу, когда поправит здоровье. Он мог бы казнить ее за твое убийство.
– Но откуда он узнает, что она натворила?
– Вполне вероятно, что он слышал каждое слово своей жены, пока она сидела у его кровати. Такое случалось раньше. Мне известны несколько примеров. – Скулни пожал плечами. – Но насколько я знаю, любящее сердце его величества не позволит ему назначить наказание в виде смертной казни. Поэтому я не буду ждать.
Как мне отговорить Иви от дальнейших попыток совершить убийство? Она никогда не слушала меня в прошлом, но, может быть, теперь я придумаю что-нибудь и заставлю ее слушать.
– Когда возвращается королева?
Он бросил на меня пронзительный взгляд:
– А зачем тебе знать?
– Хочу подготовиться к нашей встрече.
– Дня через два, скорее всего. У нее есть лошадь. Надеюсь, что по дороге ей повстречается великан.
Если великан ее съест, она появится здесь, в зеркале, и другие будут в безопасности.
Мне нужно было расстроить планы Скулни на тот случай, если она благополучно вернется в замок. Вот бы предупредить Айори! Я попробовала приказать себе покинуть зеркало и оказаться там, где сейчас находился мой принц. Если я призрак, то почему бы мне не полетать, где я хочу? Чувствуя себя глупо, я подпрыгнула… и жестко приземлилась.
Скулни поднял меня на смех.
Сумерки сгущались все сильнее.
– Что происходит ночью? – Мне удалось унять дрожь в голосе, но меня пугала перспектива остаться одной в темноте вместе с этим существом.
– Ничего. Подождем. Теперь наш удел – ожидание.
Я тихонько заскулила.
Потом всхлипнула.
– Слезы – такая скука.
Я зарыдала. Пусть я стала призраком, но слезы лились в три ручья. Айори больше никогда не утешит меня, если я заплачу. Я думала о родителях, сестре, братьях. Я думала о всех песнях, которые теперь уже не напишу и не спою. Я думала о жамМе. Но больше всего я думала об Айори. Айори. Дорогом сердце. Милом Айори. Дорогом. Милом.
Когда наконец я утерла глаза, то решила, что рассвет вот-вот начнется. Но в нашей комнатушке было по-прежнему темно.
В темноте, где я ничего не видела и меня никто не видел, я размышляла про красоту и уродство.
Мое уродство убедило сэра Уэллу, что во мне есть примесь крови великанов. Оно заставляло людей – постояльцев «Пуховой перины», деревенских жителей Амонты, придворных и слуг здесь, в замке, – быть грубыми и жестокими.
При таких обстоятельствах у меня не было возможности стать красивой, почувствовать восхищение в замке или в гостинице. Возможно, мне понравилось бы восхищение, а возможно, оно доставило бы мне меньше удовольствия, чем я ожидала. Несомненно, моя красота не позволила Уйю убить меня, и совершенно точно мне понравилось видеть себя красивой в зеркале.
