А еще я надеялась удивить его подарком, для чего и направилась на рынок. Из заработанного на песнях я пока не потратила ни одного камешка. жамМ оплачивал мой стол, а пещера, где стояла моя кровать, принадлежала ему. Шкаф ломился от платьев с поясами – об этом тоже позаботился жамМ, приговаривая, что из-за моих песен и вкуснейшего остумо он еще у меня в долгу.
Поэтому теперь я хотела купить что-то для него, рубашку например. Он их так любил. Каких только расцветок у него не было: и в цветочек, и в клеточку, причем все с изумрудными пуговицами. От отца, собиравшего медные шпоры, я знала, что, если тебе нравится какая-то вещь, еще одна не будет лишней.
Изумрудные пуговицы оказались мне не по средствам, но я надеялась отыскать рубашку, вышитую хтановой нитью, за которую смогла бы заплатить. Я прошла к прилавку портного, у которого одевался жамМ, и, к своему расстройству, обнаружила, что за вышитую хтановую рубашку придется отдать в десять раз больше, чем было у меня.
Я понятия не имела, что тогда купить, и принялась бродить от прилавка к прилавку. Гномы торговали лопатами, украшенными драгоценными камнями, такими же молотками и даже, представьте себе, ночными горшками. А еще я увидела усыпанный каменьями сейф, который, по-моему, подрывал саму идею завести сейф.
Какой-то лоточник протянул мне поднос с конфетами из корнеплодов. Каждый кусочек был покрыт глазурью, поэтому выглядел как драгоценный камень. Лично для меня это был пример чего-то несъедобного, замаскированного под другую несъедобную вещь.
На канцелярском прилавке я увидела наконец то, что прекрасно подошло бы жамМу, – записную книжку в обтянутом тканью переплете без всяких драгоценных камней. Ткань показалась мне тусклого черного цвета. Кое-где была продернута золотая нить.
– ?хтан – спросила я, указав на книжку.
Торговец кивнул.
– .хтан
Страницы были в линейку. Я могла бы записать в эту книжку свои песни, а потом, при наличии времени, отыскала бы кого-то, чтобы он помог мне перевести их на язык гномов. жамМу понравилось бы.
– ?отз иммаД
Это была одна из нескольких фраз, которые я выучила. Она означала: «Сколько?» Я открыла кошелек.
Торговец отсчитал двенадцать камней. Мы совершили обмен.
Я отвернулась от прилавка, прижимая свой трофей, и оказалась лицом к лицу с очередной лоточницей – мне радушно улыбалась девушка-гном. Помимо расчесок и кружев, на ее лотке лежало то, чего мне давно не хватало: булочка, усеянная орехами, треугольник сыра, гроздь винограда. И яблоко.
– Как раз для вас, – сказала девушка по-айортийски с сильным акцентом.
Неужели действительно человеческая еда, а не корнеплодная конфетка, замаскированная под человеческую еду? Я дотронулась до булочки. Мягкая, а корнеплодная конфета твердая. Должно быть, настоящая булочка.
Итак, я оказалась на перепутье, но не узнала его.
Лоточница оторвала одну виноградину и протянула мне. Несколько гномов остановились и принялись наблюдать. Я сунула виноградинку в рот. Мои зрители скорчили гримасы, но виноградинка была божественной, сочной и сладкой, лучшего винограда я никогда не ела. Лоточница указала на мой кошелек. Я вынула один бриллиантик и предложила ей. Она подняла два пальца.
Два бриллианта за скудную еду! Настоящий грабеж! Но я должна была получить эти продукты. У меня уже слюнки текли. Я вытряхнула из кошелька еще один бриллиант. Лоточница забрала камни. Я забрала съестное.
Было бы приличнее унести все с собой и съесть без посторонних глаз в гостиной жамМа. Но я не могла ждать так долго. Под зачарованными взглядами гномов, не скрывавших своего отвращения, я впилась зубами в сыр.
Твердый, соленый, ароматнейший сыр. Я жевала, смакуя, и чуть не теряла сознание от удовольствия. Потом с жадностью набросилась на виноград и булочку.
Дойдя до яблока, я засомневалась, но, видя перед собой человеческую еду, поняла, что устоять невозможно. Я вгрызлась в яблоко.
Оно оказалось не таким плохим, сладким и не рыхлым. Я проглотила кусочек, однако в последний миг уловила в его сладости примесь чего-то горького и обжигающе острого. Я попыталась выкашлять его, но он застрял в горле. Я схватилась за горло, чтобы выдавить кусок яблока, но он сидел плотно. Я снова попыталась кашлять. Я попыталась дышать. И, покачнувшись, упала.
Лоточница склонилась надо мной с выражением раскаяния и злорадства – совсем как предсказывал жамМ.
Ох, Айори! Она меня отравила!
От тела отлетела душа и взмыла к потолку пещеры. Мне хотелось вернуться обратно в тело, но у души не было сил. И все-таки я чувствовала свое тело. Оно вроде бы лежало неподвижно, но продолжало дышать, еле-еле, слабый поток воздуха все-таки просачивался мимо куска отравленного яблока.
Душа достигла потолка и прошла сквозь камень. Он совсем не отличался от воздуха. Я оказалась на открытом пространстве и полетела, набирая скорость, над горным хребтом, который когда-то преодолевала вместе с Уйю. Я все еще чувствовала свое тело в Пещерах гномов, оно по-прежнему едва дышало.
