Мы же в молчании дошли до наших комнат. Сторож с трудом растолкал магистра Дуба и сообщил о происшествии. Куратор спросонья толком не понял, о чем речь, но пообещал утром всыпать нам по первое число. Так и хотелось сказать: «В очередь! Перед вами ректор Тори, да и декан Матеуш наверняка захочет приложить руку».
При расставании Вилка с Яцеком пообещали, что пойдут на ковер к ректору вместе со мной. Но я лишь отмахнулась:
– Не стоит. Он все равно меня выгонит. Не в этот раз, так в другой.
Но что лукавить, я и сама сделала все возможное, чтобы вылететь, недоучившись до первой сессии. Это дома папенька прощал мне шалости: и многочисленные неудачные опыты с зельями, и взрывы лаборатории, и издевательства над бедолагами-женихами. А ректор Тори подобное хулиганство так просто не спустит. Да и, нужно признаться, это я пронесла на территорию академии не совсем разрешенное симпатическое зелье, и в лаборатории настойку красящую ночью я варила. Что ж, не судьба мне здесь учиться. Но я ни о чем не жалела. Ни о словах, сказанных в сердцах Амадору Тори, ни о проведенных здесь днях. Ведь я познакомилась с магическими животными – трогательными и беззащитными, несмотря на когти и зубы. А еще приобрела новых друзей. Значит, оно того стоило!
В приемную ректора я зашла на негнущихся ногах. На всякий случай собрала чемодан. Вилка с Яцеком, как и обещали, отправились на ковер со мной. Вилария тоже приготовила вещи и даже попрощалась с Полли: продолжать обучение в академии после случившегося подруга не видела смысла. Адепт Яцек, наоборот, убеждал нас бороться и отстаивать свои права. И даже подготовил речь в нашу защиту, которую репетировал по дороге.
Сопровождаемая ехидными смешками помощника ректора Пшемика Дергуна, наша троица вошла в кабинет. Амадор Тори сидел за столом, вид у него был уставший, но хотя бы не суровый. А может, мне просто хотелось верить, что у этой ледышки были и другие чувства, кроме высокомерия и раздражения.
Помимо главы академии, в кабинете находились декан Матеуш, магистр Болек и куратор Дуб. При виде нас декан тепло улыбнулся, Болек поморщился, а куратор Дуб бросил хмурый взгляд. Вероятно, наши ночные вылазки последний принял слишком близко к сердцу, считая личным педагогическим упущением.
Чтобы не затягивать мучения, я выступила вперед и положила перед ректором заявление об отчислении по собственному желанию. Вилка последовала за мной, и перед Амадором Тори легло второе заявление.
– Вы тоже готовы покинуть академию по собственному желанию, адепт Яцек? – выгнул бровь ректор, скользнув взглядом по бумагам и зачем-то смахнув их в корзину для мусора.
– Нет! Я и по чужому желанию не согласен покинуть! Считаю, что за свои права нужно бороться! Не спорю, мы виноваты, но лишь в том, что рьяно тянулись к знаниям… – начал пламенную речь сокурсник.
– Слишком рьяно, – буркнул куратор Дуб.
– Тяга к знаниям – это прекрасно, – неожиданно поддержал нас декан Матеуш.
– Но тянуться желательно в рамках правового поля, – фыркнул ректор, но, тут же напустив на себя строгий вид, уточнил: – То есть вы, лер Матеуш, выступаете за то, чтобы дать нашим адептам еще один шанс?
– Совершенно верно. Нужно направить их неуемную тягу к знаниям в мирное русло. Как я и предлагал…
– Хорошо, ваше предложение повторять не нужно, мы утром его несколько раз обсудили, – прервал декана ректор и обратился к куратору: – Ваше мнение, лер Дуб?
– Бойцы… в смысле студенты, конечно, напроказничали, тут и обсуждать нечего, – тяжело вздохнул куратор. – Но в этом есть и моя вина. Недосмотрел, проморгал…
– То есть вы за то, чтобы оставить студентов в академии? – поинтересовался ректор Тори.
– По этому вопросу воздержусь, – прокашлялся лер Дуб. – Но если оставим, необходимо усилить контроль!
– Ясно, – кивнул ректор, принимая ответ и обращаясь к магистру Болеку: – Ваше решение?
– Студенты нарушили правило и бродили по академии после отбоя – раз! Воровство книги – это дерзкое преступление. Два! Считаю, их нужно наказать и выгнать! – торопливо произнес магистр, нервно смахивая со лба жиденькие пряди волос.
– Получается, двое за то, чтобы студенты остались, один против и один воздержался… – подытожил глава академии, а я с удивлением на него посмотрела.
Это что же – он за нас? Готов дать нам еще один шанс?! Ничего не понимаю.
– Но мы еще не слышали мнение смотрителя Костюшко! – встрял вредный Болек. – А он, как всегда, задерживается…
В этот момент дверь распахнулась, на пороге возник Пафнутий Костюшко, запыхавшийся и… в окружении магических зверей.
При виде альруна магистр Болек вскочил с места и ринулся к окну, прикрывшись шторой. Лер Дуб встал по стойке смирно, вероятно, в ожидании указаний вывести посторонних из помещения, а декан Матеуш довольно улыбнулся.
– С магическим зверьем строго воспрещено заходить в приемную, а особенно в кабинет начальства! – взвизгнул секретарь ректора, ворвавшись в комнату. – Наследят, а мне потом убирай!
