Я смутилась. Уже сомневалась в своей правоте. Резкая отповедь теперь казалась мне неправильной. Все же Амадор Тори старше меня, да к тому же ректор и еще жених… Хорошо раздался звонок, и подруги не заметили моего смущения. Мы с Вилкой попрощались с Мартишкой и побежали в аудиторию – как раз на лекцию ректора Тори, который уже воспринимался не ледяным и бесчувственным, а справедливым, хоть и строгим. И это открытие заставило меня до конца занятий пребывать в растрепанных чувствах. Я даже не заметила, как завершился учебный день. А завершился он вполне неплохо, ибо Райт отменил вечернюю тренировку, а Матюша больше не вредничала. Наоборот! Горгулья серьезно внимала моим советам, что нечего сидеть у ректорского порога, давя на жалость.
– Понимаешь, мужчины не любят, когда им навязываются, – повторяла я тетушкины наставления. Хотя сама вряд ли могла похвастаться богатым личным опытом общения с теми самыми мужчинами. – Это они должны заботиться о дамах и о более слабых существах. Не ты должна дарить цветы, а тебе… Правда, от нашего ректора этого вряд ли дождешься.
– У-у-у! – разочарованно прогудела Матюша, внимательно слушая и шевеля маленькими рожками.
Горгулья попыталась сжать меня в объятиях, приняв за сестру по несчастью. Я была приятно удивлена подобным проявлением чувств, но все же вовремя отскочила подальше. Правда, пообещала побыстрее вернуться и нарвать ее любимых мятликовых сорняков, а еще искупать.
На этом мои приключения не закончились. Возле ворот академии меня поджидал еще один сюрприз в лице адепта Райта. Он ни с того ни с сего предложил подбросить меня до станции на своем модном серебристом мобиле. Подобную роскошь я как-то видела под окнами нашего дома, очередной ухажер подвозил мою ветреную сестрицу. Задержался у нее в поклонниках он ненадолго. Его сменил блондин на красном техномобиле. Хотя о чем я? Джер Райт уж точно не являлся моим ухажером или поклонником, а его предложение заставляло задуматься. Отказываться не стала, чтобы не подумал, что струсила. Но всю дорогу гадала, в чем подвох. Райт же всю дорогу молчал, а подъехав к станции, произнес:
– Рад, что тебя оставили… – Только я расплылась в благодарной улыбке, как он добавил: – А то кого мне мучить на тренировках? И я не теряю надежды, что ты передумаешь и выберешь уборку. Надо бы пол оттереть от твоей липучки и брюки зашить, которые кто-то прогрыз…
Вот ведь! Я выскочила из мобиля, с силой хлопнув дверцей, а этот наглый тип укатил, довольно ухмыляясь. И чего подвозил? Чтобы наговорить гадостей? Мужчины все же странные создания, мне их никогда не понять.
Но, как только я обустроилась в вагоне поезда, тут же позабыла и о Джере Райте и об Амадоре Тори. Мысли завертелись вокруг разговора с тетушкой.
И не зря.
Тетин водитель, встретив меня в Будеже, не сыпал привычными шутками. А едва я вошла в дом, почувствовала неладное. Напряжение витало в воздухе. Марта, тетушкина помощница, попросила срочно подняться в свою комнату. Даже не ответила на вопрос о здоровье хозяйки. Лишь зачем-то попросила светлого бога Эвзена защитить меня от гнева какой-то мегеры.
Я поднялась на чердак и сразу догадалась, о какой такой мегере говорила Марта. В плетеном кресле-качалке восседала тетя Лижбет – раскрасневшаяся, злющая, с некрасиво поджатыми губами. В руках она держала две метрики: одну Валежкину с ее портретом, а вторую – собственную, с моими исправлениями. Средний ящик комода, где среди белья хранились документы, был выдвинут и распотрошен.
– Хотела сделать тебе подарок – купить белье и новое платьице. Решила сверить размер. Но никак не ожидала обнаружить поддельные документы! Как это понимать? – хмуро процедила тетя, потрясая метриками. – В моем доме живет аферистка!
Я обессиленно плюхнулась на кровать, готовясь к неприятному разговору.
– Нет, я ничего не имею против изменений собственного возраста. – Тетя повертела в руках свою обновленную метрику. – Даже как-то пикантно, мне вновь восемнадцать! Но вопрос в другом!
– В чем? – пролепетала я.
– Кто ты? – грозно спросила тетя, поднимаясь с кресла и подходя ближе.
Я тоже поднялась, ощущая всем своим первым магическим уровнем: быть беде. Тетя раскусила обман, обо всем сообщит папеньке, тот поменяет нас с сестрицей местами, и поеду я далеко и надолго… в магический пансион. Танцевать краковяк раскорякой и плести кружева на коклюшках. Но придумать прямо сейчас что-то оригинальное была не в силах, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, выдала:
