Наутро она проснулась разбитая, но полная решимости. Вечерние сомнения и страхи рассеялись, и теперь в ее душе безраздельно орудовала старуха. Это она кипятила воду, заваривала зелье, наливала его в китайский термос с облезлым цветком. Это она испытывала злобное ликование по пути на работу. И это ей казались ничтожными и мелкими все людишки, которые выполняли свои ежедневные обряды — тряслись в автобусах, бежали по улицам и даже не подозревали, что краем соприкасаются со страшной тайной, налитой горячим густым отваром в китайский термос.
И Рая впервые в жизни ощутила себя чем-то значительным.
В ее сумке плескалась судьба другого человека, и эта мысль была настолько сильнее и выдуманной любви, и невыдуманной ненависти, что Рая совершенно освободилась и от того, и от другого, полностью сосредоточившись на своей великой миссии.
Этим утром Люда проснулась раньше обычного.
Причиной этому было странное ощущение, которое появилось на мгновение внизу живота и сразу исчезло. Она открыла глаза и настороженно прислушалась, ощущение не повторялось.
«Показалось, наверное…» — подумала Люда и повернулась на другой бок.
Но не успела она закрыть глаза, как в животе опять что-то потянуло, дернуло, и она отчетливо ощутила в себе что-то новое, непостижимое.
— Валера, Валера! — закричала Люда.
— Что, что случилось? — Валера подскочил в кровати. — Тебе плохо? Надо врача?
— Не надо никакого врача… — Люда обняла его и шепнула ему в ухо: — Он шевелится…
— Кто? — не понял Валера.
— Кто? Ребенок наш. Он только что впервые дал о себе знать. Господи! Какие же вы, мужики, несчастные — не можете всего этого почувствовать…
Валера был потрясен, он положил руку на Людин живот, и ему показалось, что все темное пространство вокруг него налилось светом, и в этом свете он отчетливо увидел Люду.
Иллюзия была такой силы, что Валера на мгновение подумал, будто он прозрел.
А потом все погасло, и Люду опять поглотила темнота, и в этой темноте опять сделалось невыносимо.
Валера обнял Люду, и вдруг из его слепых глаз впервые в жизни полились слезы.
— Я ведь никогда, никогда его не увижу… — бормотал Валера, всхлипывая. — И тебя я тоже не увижу никогда…
— Ну и что! — утешала его Люда. — Зато мы будем смотреть на тебя и радоваться.
На работу Валера и Люда, как всегда, ехали вместе. Они ехали молча, потому что боялись словами вспугнуть ощущение объединяющей их радости.
Сидя в своем массажном кабинете, Рая буквально тряслась от нетерпения. Посетителей не было, и не на что было отвлечься, а Люда, как назло, задерживалась, и Валера тоже.
«Уж не случилось ли там чего… — тревожилась Рая. — Не начала ли молитва прежде времени действовать?»
Наконец в коридоре послышался стук Валериной палочки, и Рая обмерла.
В этот момент ей стало ясно, что означает выражение — сердце захолонуло в груди. Сделалось жутко, но в то же время как-то по-дикому радостно.
Сейчас, сейчас все свершится.
А дальше Рая действовала с совершенно несвойственной ей изворотливостью. Крадучись, она подошла к двери и выглянула через маленькую щелочку в коридор. Прямо в открывшейся ей узкой полоске света стояли, обнявшись, Валера и Люда.
— Я тебя люблю… — прошептал Валера и поцеловал Люду в губы. — Давай пообедаем сегодня в скверике, на улице так тепло.
Эти простые слова произвели в Раиной душе что-то вроде взрыва. Ей никогда никто не говорил: «Давай пообедаем в скверике…» Никогда никто не целовал вот так — осторожно и нежно.
Теперь она была полна решимости уничтожить эту любовь, эту Людку вместе с ее приплодом, даже если за это ей придется сидеть в тюрьме или гореть в аду. Второе было как-то непонятно, поэтому пугало меньше, чем перспектива попасть за решетку. Но даже этот страх был не в силах остановить уже запущенный в ее мозгу механизм.
Дождавшись, пока Валера исчезнет в своем кабинете, Рая прокралась в коридор. Да-да, именно прокралась, потому что она чувствовала, как в ее движениях появляется что-то нечистое, заговорщическое. Она тихонько притворила дверь, подошла к Люде и тронула ее за локоть.
— Ой! — вскрикнула Люда. — Раечка, как же ты меня напугала!
— Привет! — Рая почувствовала, как ее маленький ротик искривила змеиная улыбка. — Ты как себя чувствуешь, Людочка, хорошо? — произнесла она с притворной заботой в голосе.
— Ой, хорошо! — улыбнулась Люда. — Вот ты представляешь, тридцать пять лет прожила, даже не подозревала, что так хорошо бывает. Дай бог тебе, Раечка, тоже такого счастья!
— Да я-то уж… — Рая махнула рукой.
— Нет! — Люда перехватила ее руку в воздухе. — Ты верь, что все будет хорошо. Знаешь, любовь — она как магнит. Если в тебе любовь есть, то к ней обязательно кто-нибудь прилипнет, и ты больше никогда не будешь одна.
Рае показалось, что вот сейчас, сейчас в ее груди лопнет самая важная струна, она разревется, обмякнет и не сможет довести до конца задуманное.
— Я тебе это, витаминный отвар приготовила… — заторопилась Рая, глотая комок в горле. — Меня бабка в свое время научила. Он хорош для беременных. Мы теперь всем миром твое дитя сохранять будем. Пойдем ко мне, пойдем, я этот чаек всю ночь для тебя готовила.
