Вероника сама не поняла, как это случилось. Она вдруг яростно завизжала, бросилась к директору и саданула его молотком по темени. Хрустнула кость. Директор выронил штырь и повалился ничком. Вероника замахнулась на полицейского. Тот поднял руку, чтобы защититься. Арсений Архипович почувствовал, что тесьма ослабла, рванулся и выскользнул из мешка. Не теряя времени, он метнулся к цыганке и вцепился зубами ей в ногу. Или не зубами, а чем-то еще – Вероника не успела разглядеть. Цыганка с глухим хрипом сползла на пол. На ее посиневших губах выступила пена.
На ногах из бандитов остался только полицейский. Вероника стояла перед ним с окровавленным молотком в руке и понимала, что не сможет второй раз ударить человека. Силы покинули ее. Полицейский улыбался как дурачок и повторял:
– Вы, главное, не волнуйтесь. Мы во всем разберемся.
Вероника почувствовала, как что-то коснулось ее руки. Это Арсений Архипович забрал молоток. Он подошел к полицейскому и выдернул у того из-за уха небольшую иголку. Полицейский охнул, перестал улыбаться, и его стошнило.
– О! Да ты, товарищ, набрался! – ласково сказал Арсений Архипович. – А еще в форме. Ну-ка, марш домой, пока кто-нибудь начальству не пожаловался!
– Прошу прощения, – пролепетал полицейский, утираясь. – Я уже иду. Вы не знаете, где я оставил документы?
Вероника сходила в комнату и принесла полицейскому папку.
– Спасибо! Огромное спасибо! – сказал тот, с трудом надел ботинки и нетвердой походкой направился к выходу.
Вероника заперла за полицейским дверь на два оборота и почувствовала, что не может дышать от стоявшего в коридоре запаха крови и рвоты. Некоторое время она не шевелилась, пытаясь убедить свои легкие принимать грязный воздух. Арсений Архипович сосредоточенно копался в рюкзаке цыганки, доставал и рассматривал разнокалиберные иглы, шильца, штыри, бормотал что-то под нос. Потом он поднял глаза на Веронику и участливо спросил:
– С тобой все в порядке?
Глупее вопроса, пожалуй, придумать было нельзя. Лицо Вероники перекосилось в кривой ухмылке. Она посмотрела на бездыханное тело директора, на распухшую посиневшую цыганку, перевела взгляд на Арсения Архиповича и произнесла:
– Ты дурак? Какой может быть порядок? Я убила человека. Надо полицию вызвать.
– Не надо, – спокойно сказал Арсений Архипович. – Я все улажу. Твоего хахаля положу в сеть. К утру он полностью рассосется. А эта, – сосед кивнул в сторону цыганки, – скоро станет жидкой. Тогда я ее в унитаз смою. Вот и все. Ничего не останется. Если, конечно, ты как следует вымоешь полы.
– А полицейский? – спросила Вероника. – Тут же был полицейский. Он все расскажет.
– Он назавтра и фамилию свою с трудом вспомнит. Швея в него глубоко иглу воткнула.
Вероника помотала головой. Бред. Как полицейский может забыть свою фамилию? И что за сеть, в которой рассасываются люди?
– Ты кто такой? – спросила она.
– Ткач, – ответил Арсений Архипович.
– Понятно. Эти двое тогда кто?
– Своего хахаля ты, наверное, лучше, чем я, знаешь. А вот эта дамочка – швея.
– Ткач. Швея, – повторила Вероника. – Что-то вроде трикотажной фабрики.
– Ну что тут непонятного? – мило улыбнулся Арсений Архипович. – Я ткач и тку сеть. Твой хахаль угодил в эту сеть, решил, что на нем порча, и обратился к швее. Она выследила меня и хотела убить, чтобы отложить мне в брюхо яйца. Но ты меня выручила, за что я тебе благодарен.
Вероника решила, что Арсений Архипович ее дурачит. Она почувствовала злость и пожалела, что молоток у нее забрали.
– Вот что, сказочник! – твердо сказала Вероника. – Ты меня за дурочку не держи! Показывай, что там прячешь в своей комнате!
– Пожалуйста, – согласился Арсений Архипович и распахнул дверь.
Вероника шагнула в темную комнату и ощутила сырой солоноватый запах. Слышались частые шлепки капель. Она нащупала выключатель, но освещение не работало.
– Ни черта не видно, – сказала Вероника. – Стой здесь и не закрывай дверь! Я свет принесу.
Она сходила в свою комнату, отыскала пару оставшихся церковных свечей, потом отправилась на кухню, запалила их и вернулась в логово Арсения Архиповича.
Если бы Веронику попросили рассказать, что она там увидела, у нее это вряд ли получилось бы внятно. Вроде бы вся дальняя часть комнаты была затянута тенетами. Перепутанные паутинки сочились бурой влагой, которая каплями стекала в расставленные на полу тазики. Вот, собственно, и все.
Вероника вышла в общий коридор и задула свечи.
– Эта сеть из моих волос? – спросила она.
Арсений Архипович утвердительно кивнул.
– Зачем?
Кажется, такие расспросы ничуть не смущали Арсения Архиповича. Он отвечал прямо и просто:
– Чтобы питаться. Я тку сеть из волос, мужчины смотрят на тебя, а их сила уходит в сеть. Я ею питаюсь. Так питаются ткачи.
– И мужчины от этого умирают?
– Нет. Не умирают. Просто худеют немного. Из них уходит лишнее.
Вероника призадумалась, а потом сказала:
– Но Альфонсо умер.
– Он жил слишком близко к сети. И был слишком слабый.
– Ангелина Петровна тоже умерла.
