Самая темная чаща полностью

– Что ж, возможно, добры – слишком громко сказано, – согласилась миссис Киртлинг. – Но вы не можете отрицать, что жизнь в этом городе отличается от жизни в других местах. И вы не можете отрицать, что вам здесь нравится – ведь вы привезли с собой этого мужчину из Лиги плюща вместо того, чтобы остаться с ним. Если бы вы хотели нормальности, то поселились бы в Чикаго. И там бы никогда не было бы никакого Джека.

Стоящий рядом с Хэйзел Джек напрягся.

– Вы забрали своего сына у Этих Самых и даже на довольно долгое время получили на воспитание одного из них – хотя не имели на него никаких прав, а основывались лишь на недальновидности его матери. Но не могли же вы думать, что он останется с вами навсегда?

Хэйзел видела буклеты различных университетов на буфете Гордонов. Его мать была совершенно уверена, что он останется навсегда. Оглядывая комнату, Хэйзел узнавала школьных учителей, лавочников, родителей ребят, которых знала всю свою жизнь; даже нескольких детей. Большинство из них кивали, как будто передача Джека феям была чем-то большим, чем средством успокоить страхи.

В конце концов, в Фэйрфолде Народец причинял вред только туристам. Если вы пострадали, значит, вели себя, как турист, верно? Сделали что-то неправильно. Кто-то должен был сделать что-то неправильно.

И пока виновным считался кто-то другой, никто не допускал мысли, насколько беспомощными были они все.

– Так бывает, когда находишь одного из этих прелестных птенцов хищных птиц, – вставила Лекси Карвер, сестра Франклина и одна из самых молодых присутствующих женщин. В городе ее семья была печально известна поеданием сбитых зверьков. Если верить слухам, они состояли в дальнем родстве с троллем. – Хочется забрать их домой и заботиться о них, кормить мясными обрезками, но если это сделать, нарушится их охотничий инстинкт. Позже они не смогут выжить самостоятельно, когда возникнет такая необходимость. Ему здесь не место, Ниа. Это нехорошо для него. Это неправильно.

– А вам не кажется, что для подобных метафор слишком поздно? – громко поинтересовался Картер. Теперь стало ясно, что он все это время подслушивал с лестницы. – Вред уже причинен. Она уже прикормила его мясными обрезками или чем там еще. Все точно так, как вы говорите: Джек не сможет выжить, если мы отправим его обратно.

– Картер, – оборвала его мама тоном, который явно давал понять: он не должен был ничего говорить.

– Прошу прощения, – пробормотал парень, садясь на прежнее место – а потом вздрогнул от неожиданности, увидев, что в коридоре напротив него стоят Джек с Хэйзел.

– Мы примем к сведению все, что вы сказали. Надеюсь, вы понимаете: это решение должна принимать семья, и… – начала было мама Джека, но, проследив за взглядом Картера, остолбенела. Гул вновь закипающего спора поплыл по комнате и вдруг стих: горожане постепенно поняли, что тот, кого они обсуждают, стоит здесь же и слышит каждое слово.

– Я пойду, – сказал Джек в полной тишине.

Теперь был слышен только скрип пальцев по пластиковым стаканчикам и нервные глотки чая. Кажется, никто не знал, что сказать.

– Да, – ответила Хэйзел – возможно, слишком громко, – хватая парня за руку и делая вид, что произошло недоразумение. – Ты прав. Пошли. Давай выбираться отсюда. Прямо сейчас.

– Нет, – возразил Джек, качая головой. – Я хотел сказать, что уйду. Вернусь к ним. Если это то, чего вы все хотите, я уйду.

Его мама затрясла головой.

– Ты остаешься, – в ее голосе звенела сталь, но Хэйзел видела, что все остальные согласно кивают друг другу. Они уже приняли его предложение. В таком городе, как Фэйрфолд, любые слова могли послужить договором, который было невозможно отменить.

По крайней мере, если они не были неправильными.

– Ты не можешь, – сказала Хэйзел, но Джек только покачал головой. – Расскажи им, – взмолилась она. – Расскажи про Ольхового короля и Скорбь! Расскажи им правду. Я за тебя поручусь.

– Они мне не поверят, – возразил он. – И наверняка найдут причину, чтобы не поверить тебе.

– Ниа, будь разумной. Может, он не хочет с нами оставаться. Мы – не его народ, – вступила в разговор одна из женщин. Хэйзел не разобрала, кто именно: кровь прилила к голове, сердце барабанной дробью стучало в висках, заглушая все мысли. В груди сделалось тесно, все в комнате слилось в одно сплошное пятно.

– Не волнуйся, мама, – подал голос Картер. – Он никуда не денется.

Джек повернулся к брату, явно недовольный:

– Ты не можешь принимать решения за меня.

– А как насчет того, чтобы ушел я? Может, они бесятся, что у них забрали меня? Кто-нибудь вообще об этом подумал? – Картер вызывающе оглядел присутствующих, как будто подстрекал их признать, что он не был переходящим призом. – Может, они хотят меня, а вовсе не его.

– Это очень благородно, – сказала миссис Киртлинг. – Но я не думаю…