– Почему сейчас? – спросил Бен. – Вопрос ведь в этом, правда? Что изменилось? Чего добивается Ольховый король?
– Он придумал, как сдерживать Скорбь, – сказала Хэйзел. – Разве нет?
Джек покачал головой:
– Нам следует думать не о том, что поменялось недавно, а оглянуться в прошлое. Что-то выбило его из колеи, и он потерял влияние на диких фей, как заметили горожане на собрании. Восемь лет назад Восточный престол был захвачен. Это могло его обозлить?
– Не так уж давно это было, – заметил Бен.
– Кто там владычествует теперь? – спросил Северин, но Джек беспомощно развел руками.
– Я никогда не запоминал имен, – ответил он. – Ни одно из них ничего мне не скажет.
Северин задумчиво кивнул:
– У меня по-прежнему есть знакомства при дворе отца. Ни с кем, кто обладал бы настоящей властью – но кое-кто из диких фей, что знали мою мать, говорили со мною. Они рассказали, будто сесквидекаду назад у Ольхового короля была еще одна возлюбленная из диких фей. Хотя она связала свою жизнь со смертным и подарила ему ребенка. Как раз тогда люди начали гибнуть. Вот когда он всерьез взялся искать способ управлять моей сестрицей, обратив кости ее мертвого мужа в зачарованное кольцо.
– Сескви… чего? – переспросила Хэйзел, вздрогнув от ужаса. Она видела перстень на пальце Ольхового короля, но и предположить не могла, из чьей кости он был высечен.
– Сесквидекаду. Пятнадцать лет, – пояснил Джек, скривив рот, будто попробовал что-то невкусное. – Это «умное» слово. И женщина, о которой вы говорите – моя мама.
Брови Бена поползли вверх. Даже Северин удивился.
– Твоя мама? – переспросила Хэйзел. Она вспомнила эльфийку с пира, которая вцепилась Джеку в рукав. На ее лице тогда читался настоящий страх.
Джек кивнул:
– Вот почему она меня спрятала. Мама была возлюбленной Ольхового короля, но он оказался не слишком учтив, и она сблизилась с человеком и родила меня. Вот почему она хотела оставить меня с людьми – чтобы я не попадался ему на пути. По крайней мере, до тех пор, пока память не уляжется.
Хэйзел задумалась: рассказывал ли Джек эту историю кому-нибудь раньше? По тому, как он смотрел в свою чашку, не встречаясь ни с кем глазами, девушка догадалась, что нет.
На лице Северина отразилось сожаление.
– Если твоя мать отвергла его ради благосклонности смертного, его гнев наверняка был страшен. Не только на город и того смертного, но и на твою маму. Он, должно быть, причинил ей боль.
Джек помрачнел:
– Нет. Ничего такого она мне не говорила.
– Подходящая причина, чтобы его прикончить, – заметил Бен. – Может, меч взяла она?
– Она сказала кое-что, что показалось мне странным, – помедлив, призналась Хэйзел. – Когда я объяснила, что пришла на пир в поисках существа по имени Васма, она показала, что о чем-то знает, но дала мне понять, чтобы я замолчала.
Джек провел разбитой рукой по губам:
– А еще она сказала, будто я был там, чтобы спасти тебя. Значит, люди на городском собрании были правы? Это все моя вина?
– Нет, – возразила Хэйзел. – Ни в коем случае.
– Но мама Джека… Как ее имя? – спросил Северин.
– Иоланта, – ответил Джек.
– Я ее немного знаю, – Северин наградил Джека странным взглядом, который заставил Хэйзел подумать, что он знает ее лучше, чем «немного». – Очень красива и очень умна, но она не мечница. Если твоей матери удалось забрать Верное сердце у Хэйзел – неважно, обманом ли, силой или благодаря великодушию ночного сердца Хэйзел, – ей нужно было бы найти кого-то, кто смог бы им воспользоваться.
– Так, ладно, поехали дальше, – сказал Бен. – Джек без задней мысли рассказал своей эльфийской маме о знакомой девушке, может быть, упомянул, что та нашла меч. И что Иоланта решает сделать? Заставить Хэйзел разрушить проклятие Северина? Освободить спящего принца Волшебного царства, но не дать ему то единственное, благодаря чему он сможет предстать перед своим отцом и повергнуть Сердце охотника?
Джек кивнул. Он начал мерить комнату шагами, ни на кого не глядя и совершенно уйдя в свои мысли.
– Возможно, я рассказывал что-то о Хэйзел и ее мече, когда был ребенком. И, вероятно, Хэйзел не пришлось долго уговаривать освободить Северина.
Девушка рассмеялась:
– Бена пришлось бы уговаривать и того меньше.
Брат скорчил ей рожу.
– Не похоже, чтобы твоя мама стала с кем-либо объединяться. Особенно со мной. Я ей не очень-то понравилась.
– А что, если она просто взяла меч? – предположил Бен. – Может, она его украла, а потом оставила кучу всякой загадочной чуши, чтобы нас запутать.
– А что насчет проклятия Северина? – спросила Хэйзел. – Зачем тогда было нужно его будить?
– Возможно, чтобы отвлечь Ольхового короля, – предположил Джек, неодобрительно глядя на Бена, как будто они выбрали окольный путь вместо того, чтобы пойти напрямую. – К тому же это доказывает, что у Хэйзел было Верное сердце. Только оно могло расколоть гроб и снять проклятие. Так что нет никакого смысла красть меч, пока не будешь уверен.
Северин поднял тонкие брови:
– Тогда мы воротились к тому, что ей нужен фехтовальщик.
Бен пожал плечами:
