– У кого-то же оно должно быть. Только с его помощью можно было разбить гроб и освободить Северина.
Ольховый король с нетерпением подался вперед:
– И кто поделился с тобой тайной проклятия?
Хэйзел покачала головой. На этот вопрос ответить было нетрудно:
– Мне рассказал Северин.
Ольховый король сделал знак, чтобы клетку поднесли поближе. Он смотрел на сына странным собственническим взглядом, как на особенно ценное полотно, убранное в хранилище, потому что на нем появились царапины. Картину, которую вы больше не хотите вывешивать на всеобщее обозрение, но и не готовы с нею расстаться.
Северин ответил ему яростным взглядом.
Бен шагнул в тень, так что его лицо было трудно разглядеть. Хотелось бы Хэйзел знать, о чем думает брат…
– Кто освободил тебя? – спросил Ольховый король сына. – Скажи мне, где меч, и я прощу тебя. Перейди на мою сторону, и снова станешь моим наследником. Что ты об этом думаешь? У меня есть возможность вернуть себе Восточный престол. С двумя мечами и твоей сестрой, находящейся в моей власти, меня ничто не остановит. Давай разрушим Фэйрфолд и низвергнем всех, кто таращился на тебя эти долгие годы. Я покажу тебе мощь твоей обузданной сестры. Ты увидишь, как просто мы вернем Восточный престол и вырвем трон из рук зарвавшегося самозванца, узурпировавшего власть.
Хэйзел втянула воздух.
Он говорил о разрушении Фэйрфолда, как будто город был ничем – пятнышком, которое можно с легкостью стереть.
Бен что-то прошептал Северину, но рогатый мальчик покачал головой. Когда он снова повернулся к отцу, его глаза горели неистовством.
– Позвольте смертным уйти, отец, и я останусь подле вас. Выпустите меня из клетки, и я встану на вашу сторону.
Губы Ольхового короля тронула слабая улыбка.
– Где Верное сердце?
Северин покачал головой:
– Сперва вы. Это же я сижу в клетке.
Одно бесконечное мгновение Хэйзел думала, освободит ли Ольховый король Северина, если тот на самом деле их предаст. Но король лишь рассмеялся и подозвал существо в красных доспехах, с болтающимся хвостом и ушами, как у лисы.
– Вытащи смертного и приведи Костяную Деву со всеми ее ножами.
Бен закричал, когда дюжина рыцарей сгрудились вокруг клетки, просунули мечи между прутьями, чтобы отпихнуть Северина назад, и выволокли Бена наружу.
Северин схватил одного из рыцарей, скрутил ему руку и почти протащил между прутьями. Тот завопил, и Хэйзел услышала резкий звук ломающихся костей.
Хэйзел ринулась к ним.
– Остановись, сэр Хэйзел, – сказал Ольховый король. – Стой, где стоишь, иначе я перережу глотку юному Бенджамину.
Хэйзел замерла. Три рыцаря уперли мечи в Северина. Он тяжело дышал, но больше не сопротивлялся. Двое рыцарей схватили Бена, проволокли по каменному полу и швырнули к ногам ведьмы с лицом синим, как синька, в ободранном черном платье. Она прижала длинный костяной палец ко лбу Бена, изучая его родимое пятно.
– Теперь ты или мой сын расскажете мне, что случилось с Верным сердцем. Смолчите – этому мальчишке не жить, – и лицо Ольхового короля озарила ужасная улыбка.
– Благословленный и проклятый, проклятый и благословленный, – зашипела синяя ведьма, беря парня за палец и выкручивая его.
Бен отчаянно завопил.
– Хватит! – крикнула Хэйзел. Если бы она знала, где меч, то, возможно, рассказала бы Ольховому королю. Но пока Бен кричал, она не могла ничего разгадывать. Хорошо, что Джек завязал на ее волосах узелок. Без этого она бы точно расплакалась. – Остановитесь! Остановитесь, или вас я остановлю!
Ольховый король рассмеялся:
– О, вот и твоя истинная природа. Ты играешь в повиновение, но выполняешь только те приказы, которые тебе нравятся. Прямо как мой сын.
Бен снова закричал. Второй палец.
На правом боку Ольхового короля висел меч Сердце охотника, вложенный в ножны из кожи какого-то существа. Успеет ли Хэйзел схватить другое оружие и перерезать ему горло, прежде чем он его вытащит? Хэйзел думала, что это маловероятно, но все равно оглядела придворных, приметив девочку-козу с ножом на поясе. Представила себя хватающей нож. Прикинула, сколько шагов до трона и как быстро она сможет до него добежать. Ее рука непроизвольно дернулась.
– Нельзя исцелить пальцы музыканта, не сломав их, – заметил Ольховый король. – Твоему брату больно, но страдание может обернуться для него благом. Если вы оба продолжите упрямиться, я сделаю гораздо хуже. Некоторые мучения так страшны, что навсегда искажают лицо. Рассудок просто не в силах их выдержать. Лучше расскажите, что знаете, и сделайте это прямо сейчас.
– Не троньте Бенджамина, – попросил Северин. – Вы недовольны мною, отец. Не троньте его!
Хэйзел должна была что-нибудь сделать. Должна была помешать причинять Бену боль.
– Это была я, – сказала Хэйзел. – Я освободила Северина. Так что оставьте Бена в покое. Я сделала это, и сделала это сама.
