– И слава Всевышнему, – хихикаю я. – Сколько времени ты по привычке вставал в шесть утра?
– Месяца два?
– Четыре. Но это не значит, что я не хочу детей. Только не сейчас, попозже.
Мы идём по аллее в парке, где стаял снег. Прохожие узнают Алана, улыбаются, кланяются. Наверное, так будет ещё долго. Если уж к дяде Коэну до сих пор обращаются с вопросами…
– Лин, мне написал патер Люсен. Он совсем освоился у госпожи Суэз в оранжерейном комплексе, счастлив находится «среди цветочков». Госпожа Суэз тоже в полном восторге. Хоть и слабенький природник, Люсен невероятно благотворно влияет на растения.
– Его никто не учил, поэтому он интуитивно общается с энергией самый правильным образом – как с живым существом.
В конце парка из зеленоватой дымки кустов выглядывает практически достроенный храм Семи Стихий. Семь одинаковых шпилей тянутся к небу. Рядом – новый дом понтифика. Патер Ио́сиш светился не хуже своего храма, узнав, что ему не придётся жить в мрачном особняке, где сейчас открыт музей. Суд над патером Санио по согласованию с Верховным Собранием был всё же публичным. Служители Всевышнего решили, что нельзя замалчивать такие факты. А новый архимаг Кериза предложил понтифику место в Совете Магов.
– О чём задумалась? – спрашивает Алан.
– Подумала, как удивительно всё в жизни взаимосвязано. Отвратительные поступки Алонио привели к положительным переменам. Кериз окончательно убедился, что природники – такие же носители божественного дара. Храмы сотрудничают с Советом, бывший патер стажируется в УМКе и обручён с природницей, Шед ухаживает за дочерью понтифика.
– Чего-чего? – Алан останавливается. – А родители знают?
– В выходные совместный ужин. Кстати, мы тоже приглашены.
– Ужас, – Алан дёргает себя за косу. – Лин, давай сбежим?
– Я тебе сбегу! Шед всё ещё твой ученик.
– Ну Ли-ин…
– Риалан Крэйн Эрол! Прекрати канючить.
– Ли-ин…
Нет, скажите, какие ему дети?!
