– Так я больше ничего не умею, – просто сознаётся дядя Коэн. – Окончил экономический университет в Нигоре и понятия не имел, чем заняться дальше. И тут прорезалась стихийная магия. Старый архимаг меня за шкирку цап! И в Закр. Десять лет я у него учился, потом с радостью забрал управление Советом. Мне это нравилось, понимаешь? И сильных магов не рождалось очень долго. С твоим отцом вышла промашка, пришлось ещё полвека лишних отсидеть. Алана натаскал, но в отличие от меня он тяготится своей должностью. Ты можешь представить, что это такое – на сто лет отложить свою мечту? И не ныть, сцепить зубы и работать. Отпусти учителя, Шед. Пусть займётся любимым делом и, вон, молодой женой.
– Я не справлюсь, – тускнеет Шед.
– Справишься. Сейчас же справляешься? Разве мог бы раньше Алан целый день заниматься расследованием? Он потихонечку переложил на тебя часть обязанностей, не заметил? Остались формальности. Кстати, мантия на тебе будет прекрасно смотреться. Брюнетам алое к лицу.
Папа и Алан возвращаются с подносами, на которых дымятся кружки с грофом. Не встрёпанные, не раскрасневшиеся и вполне довольные.
– Поговорили? – хмыкает мама.
– Поговорили, – в тон ей откликается папа. – А ты надеялась, мы драться начнём?
– С чего это – драться, – смеётся она. – Я уже сказала Лин, что лучше Алан, чем какой-то незнакомый парень, о котором нам ничего неизвестно. И живём мы, считай, давно вместе. Всей разницы – что утром варить гроф не на четыре кружки, а на пять.
– Ал гроф не пьёт.
– Пью, – Алан подносит кружку и губам и делает осторожный глоток. – С сегодняшнего дня. Гадость, конечно, но я привыкну. Ани, а молока нет?
– Какая Ани? Я тебе теперь тёща! – мама делает страшные глаза. – Ой, не могу! Алан – мой зять… Ал, свадьбу всё равно справить надо. Дедушка и бабушка Лин не простят, если их не пригласят на праздник.
– Вот в выходные и справляйте, – дядя Коэн забирает свою кружку. – Двойной праздник. Свадьбу и назначение Шелдона архимагом. Ал, мальчик мой, ты до выходных успеешь всё оформить?
Алан замирает. Недоверчиво смотрит на дядю Коэна, переводит взгляд на согласно кивающего Шеда. А потом от избытка чувств бросает кружку, хватает меня и кружит по комнате:
– Лин! Свобода! Нормальная жизнь!!
– Какая с тобой нормальная жизнь, – ворчит папа, убирая заклинанием пятно от расплескавшегося грофа со скатерти. – Сто сорок лет – ума нет. Передашь полномочия – чтоб тут же заявление о приёме на работу в УМКу подал! Слышишь?
– А отпуск? – хохочет Алан. – Кай, я в отпуск хочу! Медовый месяц и всё такое!
– Шиш тебе, а не месяц! Неделя!
– Три!
– Четырнадцать дней и ни днём больше!
– По рукам!
В какой-то момент я вдруг понимаю: это мне не снится. Алан – мой муж, родители смеются, мы пьём гроф и всё так, как и должно быть. А впереди – долгая-долгая жизнь, любимая работа и много-много таких дней… Надо позвонить учителю и сказать, что он был прав.
Уже поздно вечером мы выходим в сад. Над головой загадочно мерцают далёкие осенние звёзды. Я смелею и приказываю косе Алана расплестись. Волосы окутывают его фигуру светлым облаком, и я осторожно пропускаю между пальцем мягкие пряди. Сбывшаяся мечта.
– Лин… Много лет я запрещал себе даже думать об этом. Но, наверное, нас с тобой столько раз за сегодня благословляли, что невозможное стало возможным.
Звёзды покачиваются в такт моему смеху.
– Божественное благословление в действии… Ал, что тебе сказал папа?
– Что он всегда на это надеялся… Ну, и если я тебя обижу, он оторвёт мне уши и скормит их вивернам. Кай может. Бывших боевиков не бывает.
Мы пересекаем двор и поднимаемся на крыльцо особняка Алана.
– Стой! – тянет он меня за рукав. – Понимаю, ты заходила ко мне тысячу раз, вашими с Шедом вещами забита половина шкафов, а зубные щётки давно прописались в моей ванной, но давай сделаем всё правильно.
Он открывает дверь, подхватывает меня на руки и вносит внутрь:
– Добро пожаловать домой, госпожа Эрол.
– Лин, Дерево меня не выпускает!
– А нечего неделями засиживаться за полночь, – откликаюсь я. – Ник, оно тебе вырастило кровать?
– Да!
– Ложись и спи. Выспишься – выйдешь.
– Я обещал Эн сводить её на новую визокартину!
– В другой раз сходите.
Ругань из-за двери отнюдь не патерская. Я тихонько посмеиваюсь, забираю распечатки и спускаюсь вниз. Алан ждёт меня на улице.
– Почему одна? Где Ник?
– Дерево его воспитывает. Пускай. Он уже похож на душу, вернувшуюся с Небес: полупрозрачный и колышется на ветру. Хочет за год пройти программу пяти лет, стажироваться в отделе, ещё и успевать ухаживать за Энис. Держи свои бумажки.
– Это не мне, это архимагу, – Алан расплывается в довольной улыбке. – Шед пользуется личными связями.
– Вчера он слёзно умолял меня не затягивать с детьми. Мол, больше полувека он не выдержит.
– Выдержит, – уверяет Алан. – Совет от него в восхищении. Отличный архимаг – суровый, строгий и дотошный. Кай был бы таким же. А по поводу детей – сегодня в Закре родился маг с четырьмя энергиями. Стихийник, погодник, универсал и бытовик. Если после совершеннолетия прорежется ещё энергия, не видать нашим детям кресла архимага.
