Во время процесса Кристина изо всех сил старалась выглядеть как можно незаметней, отказываясь от косметики и надевая неизменно один и тот же темный строгий костюм. Она так свыклась с образом серой мышки, что даже удивилась, распахнув шкаф: кому принадлежат все эти нарядные вещи, для какой жизни предназначались? Отрывками из давно забытого фильма промелькнули эпизоды банкетов, приемов, коктейлей и презентаций, на которых присутствовала восходящая на горизонте славы русская фотомодель. Короткий период расцвета Лариной в агентстве «Стиль» сопровождался пламенными взглядами, мужским вниманием, «деловыми предложениями» пожилых синьоров, страстным ухаживанием молодых. Ее соблазняли — подарками, обещаниями, сладкими речами, сулящими богатство и пылкие плотские утехи. Конечно, мало что можно было принимать за чистую монету, но Кристина и не пыталась присмотреться к своим поклонникам, отвергая всякие попытки сближения. Ей нужен был Вествуд, один только Вествуд. Наверно, в этом и заключается русский менталитет — в туполобом упрямстве, слепой мечтательности и пренебрежении доводами рассудка.
Ну что же, завтра вечером Кристина Ларина простится со своим нелепым авантюрным прошлым и пустыми иллюзиями. Она постарается быть на высоте, расставаясь с «красивой жизнью». Последний выход обязывает блеснуть, оставив за собой флер прекрасной мечты и тоску неосуществленных желаний. Легкое сожаление по упущенной возможности — единственное, что она может оставить в сердце Санты.
Забравшись в ванну, Кристина расслабилась, мысленно перебирая варианты вечернего туалета, и чуть не задремала в душистой пене. Телефон зазвонил неожиданно, бодро. И понятно: в трубке звучал бархатный тенор Санты, умевший принимать нежнейшую, обольстительную окраску.
— Синьорина Ларина? Вас беспокоит сам «сливочный» маэстро, встревоженный отсутствием вестей. Вы принимаете мой ультиматум? Брависсимо! По этому случаю я вношу в вокальную программу некоторые изменения — специально для вас, прелестнейшая.
— Гимн Советского Союза или песню «Подмосковные вечера»? Не стоит, синьор Бельканто, я предпочитаю классику.
— А я — послушных, но храбрых малышек! Вот что, детка… — Он перешел на обычный дружески-небрежный тон. — Имел великодушные намерения «пасти» тебя завтра весть день. Все-таки прощание с Римом. А ты еще не посетила его главные достопримечательности — центральную свалку и колонию бомжей, живущих в старых баржах. Там целое бандитское логово! Очень хотелось прогуляться с тобой в криминогенной обстановке, вспомнить былое. К несчастью, дела. Прости. Только одна, пожалуйста, туда не суйся. Это не аристократическая забегаловка «Лиловая свинья». Слышишь, детка, постарайся сохранить свою мордашку без фингалов.
— Будет не просто, но я найму телохранителя, — ответила Кристина с двойственным чувством.
Ее радовала забота Санты и его намерение, пусть не реализовавшееся, провести последний день вместе. Но этот насмешливый тон, намеки о синяках, о тяге к бесконечным авантюрам… Очевидно, для Санты Кристина Ларина навсегда останется легкомысленной девчонкой, ввязывающейся в сомнительные переделки, каким бы ни был официальный вердикт. Из всех передряг скандального процесса Кристина вышла победительницей — жертва «оборотня» Лиджо, сумевшая спастись из его сетей и помочь правосудию схватить злодея.
«Героиня, а не обвиняемая» — так называлась одна статья, основанная на интервью с Паолой и семейством Коруччи, давших Кристине самые лестные характеристики. В заключительном слове прокурор грозно вздымал длань в сторону подсудимых, говоря о нравственном растлении невинных созданий, и при этом обращался к синьорине Лариной, так что присутствующие в зале свернули шеи, пытаясь разглядеть девушку. «К счастью, — провозгласил прокурор, — чувство достоинства и чести живо в юных душах, к какой бы нации они ни принадлежали и какую бы веру ни исповедовали». Представительницы женских союзов, различных общественных партий чествовали Кристину как героиню.
Но Санта… Как зажечь в его глазах огонек восхищения, загоравшийся тогда, на берегу, в обществе избитой, храброй беглянки? «Поздно и безнадежно», — решила Кристина, с болью вспоминая их безрадостное свидание в отеле. Из опасных, будоражащих кровь приключений, из чудесного уединения в сказочном краю заколдованные путешественники вернулись в реальность. Чары рассеялись, обнаружив неприглядную правду: Тинка, подружка Надин-Белоснежки, не пара отпрыску аристократического рода делла Форте.
С тех пор как безродный авантюрист по прозвищу Санта превратился в Романо делла Форте, Кристина стала называть его «Маэстро», «Бельканто», избегая звучащего с многозначительным подтекстом имени Романо и громкой дворянской фамилии.
