И тут Мадлен наконец осознала, что следовало как можно быстрее все объяснить. Взяв Николаса за руку, она подвела его к дивану и усадила, сама же села в противоположном конце дивана.
– Я уехала, потому что умирала, и не хотела, чтобы ты это видел.
Николас внимательно на нее посмотрел.
– Ты выглядишь вполне здоровой…
– Да, сейчас я здорова. – Уже забытым жестом Мадлен прижала руку к груди. – У меня была здесь опухоль, и она быстро росла. Доктор сказал, что мне осталось жить считаные месяцы.
Николас снова рассердился.
– И ты подумала, что я брошу тебя умирать в одиночестве?
– Нет, любовь моя, – мягко ответила Мадлен. – Я знала, что ты меня не бросишь. Поэтому и уехала.
– Не понимаю… – в растерянности пробормотал Николас. – Что ты хочешь этим сказать?
– Ты что, забыл, как тогда обстояли дела? Твоя жена угрожала серьезными неприятностями, если ты от меня не откажешься.
Он поморщился и пробурчал:
– Конечно, я об этом не забыл. Но я выбрал тебя и был готов на все, что бы Вивиан ни придумала.
Мадлен откинулась на спинку дивана, и лицо ее выражало глубокую грусть.
– Но тогда распалась бы твоя семья… Дети разрывались бы между преданностью матери и отцу, и твоя репутация была бы погублена. А Хейзелдаун… Ты мог бы лишиться и поместья. Это слишком высокая цена за несколько месяцев с умирающей женщиной, – со вздохом добавила Мадлен.
Николас потянулся к ней и взял за руку.
– Я должен был сам принять решение, понимаешь?
Мадлен долго молчала, всматриваясь в любимое лицо. Николас не был красивым в привычном понимании этого слова, но его аристократические черты, его душевное благородство…
– Скажи честно, ты действительно не испытал облегчения, узнав, что я уехала? – спросила она наконец.
Николас помедлил с ответом, но после долгой паузы проговорил:
– Я подозревал, что ты ушла от меня в порыве ложно понятого благородства. Я делал все, чтобы тебя найти, но ты как сквозь землю провалилась. Куда ты отправилась?
– Уехала в Йоркшир, в деревню, где родилась. – Мадлен криво усмехнулась. – Но моя сестра не пустила меня в дом. – Николас тихо выругался, а Мадлен продолжала: – Диана, та женщина, которую ты перепугал в спальне, спасла меня во время метели и приютила. Более того, она приняла меня в свою семью. Для меня это было прямо-таки благословением – меня приняли, а не облили презрением. – Мэдди со вздохом прикрыла глаза. – А потом, когда я окрепла, опухоль стала уменьшаться, и в конце концов совсем исчезла. Вернувшись в Лондон, я побывала у того доктора, который лечил меня до этого. Он сказал, что такие опухоли непредсказуемы. Обычно они убивают человека, но иногда каким-то необъяснимым образом исчезают сами собой. – Она пожала плечами. – Вот и вся история… Как видишь, все очень просто.
– Почему ты вернулась в Лондон?
– Диана захотела поселиться здесь, – с улыбкой ответила Мадлен.
Молча кивнув, Николас сунул пальцы в широкий рукав ее халата и стал поглаживать руку. Мадлен с усилием сглотнула – по телу растекались восхитительные ощущения. И они оба знали: если Николас этого захочет, она будет принадлежать ему, по крайней мере в эту ночь.
Он медленно придвинулся к ней и обхватил ладонями лицо. Гнев оставил его – остались только нежность и желание.
– Почему ты не сообщила мне, что вернулась?
Сердце Мэдди гулко забилось, и стало трудно вспомнить то, что еще совсем недавно казалось совершенно очевидным.
– Мое здоровье улучшилось, но ведь твоя жена по-прежнему имеет возможность тебя уничтожить, – ответила она наконец. – К тому же прошло так много времени… Я думала, ты мог меня уже забыть.
– Ты думаешь, что любить умеют только женщины? – Зеленые глаза мужчины, сидевшего с ней рядом, взирали на нее с нежностью.
Он поцеловал ее, и Мадлен тихо застонала, в ней проснулся чувственный голод по любимому. Обнимая за шею, она привлекла его к себе. Покрывая поцелуями шею, Николас распахнул ее халат. И она вдруг заплакала и сказала:
– Ах, Николас… Как же я тебя люблю! Твоя жена, в конце концов, узнает, и нам снова придется расстаться, но давай возьмем все возможное от тех дней или недель, которые у нас есть.
Тут только Николас внезапно осознал, что из-за всех своих переживаний он не упомянул факт, который все менял.
– Вивиан умерла, – сообщил он.
Мадлен ахнула – и замерла, в изумлении глядя на него. Он лукаво улыбнулся и добавил:
– Не смотри на меня так. Я ее не убивал. – Николас накрыл ладонью ее грудь. – И знаешь, ирония судьбы… Она умерла полгода назад от того же недуга, какой был у тебя. Ты не заметила, что я ношу траур?
Мадлен молчала, все еще ошеломленная. Как настоящий джентльмен, Николас очень мало рассказывал любовнице о своей жене, но теперь, желая все объяснить, он продолжил:
