– Когда мой отец умер, наше поместье было заложено. Я женился на Вивиан ради приданого. А она в обмен стала леди Фарнсуорт. Обычное деловое соглашение. – Он сокрушенно покачал головой. – Но я не представлял, какую высокую цену мне придется заплатить за спасение Хейзелдауна. Я обращался с Вивиан с уважением – как и подобает обращаться с женой, и благодаря мне она заняла такое положение в обществе, какого у нее, дочери коммерсанта, никогда бы не было. Но ей всегда было мало… Она хотела владеть мной целиком: и душой, и телом. Когда же стало ясно, что из этого ничего не получилось, она превратила мою жизнь в ад. И не потому, что она меня любила, а потому, что ей хотелось властвовать. Она требовала, чтобы я с тобой расстался, так как ей была невыносима мысль, что я нашел свое счастье, понимаешь?
Мадлен молча кивнула, накрыв его руку своей, а Николас добавил:
– Благодаря тебе на протяжении восьми лет моя жизнь стоила того, чтобы жить. Мэдди, не надо было тебе уезжать вот так, не сказав мне, но… это так похоже на тебя, у тебя благородная душа. – Ее сердце ритмично билось под его ладонью. – Никогда больше не покидай меня так… – Он наклонился к Мадлен, и губы их слились в поцелуе.
И теперь она уже не пыталась противиться нарастающей страсти – напротив, все крепче прижималась к любимому, хотя ей все еще не верилось, что они снова вместе. И ей вдруг подумалось, что если завтра утром ее поразит молния, то она умрет счастливой…
Позже, когда их желание было временно удовлетворено, они лежали в объятиях друг друга и разговаривали, как часто происходило в прошлом. Мэдди рассказывала Николасу про Диану, Джоффри и Эдит, а он – про Хейзелдаун и про своих детей. Она была рада знать, что его дочь вышла замуж и родила ему внука, что его младший сын поступил в армию, где ему очень нравилось, и что его старший сын увлекся сельским хозяйством.
А потом, когда она дремала, положив голову ему на плечо, Николас вдруг спросил:
– Когда мы поженимся?
Мадлен вздрогнула и пробормотала:
– В этом нет необходимости. С моим прошлым… Наша свадьба вызовет скандал. Меня устраивает роль твоей любовницы.
Он решительно покачал головой:
– Нет, это не то, чего я хочу для нас обоих.
Коса Мэдди давно расплелась, и волосы разметались по груди. Николас провел пальцами по темным прядям, потом поцеловал Мадлен в лоб. Как и он, она была уже не молода, но морщинки на лице, оставленные жизнью, делали ее еще привлекательнее для него.
– Я всю жизнь выполнял свой долг перед Хейзелдауном, а теперь хочу сделать кое-что и для себя, – заявил Николас.
Мэдди улыбнулась.
– Давай поговорим об этом, когда закончится твой траур, если к тому времени ты не не изменишь своего решения.
Уже засыпая, Мадлен вдруг подумала: «Надо сказать Диане, что влюбиться в своего покровителя не всегда плохо…»
За время знакомства с Мадлен Диана видела подругу в разном состоянии – в отчаянии, в глубокой задумчивости, в нерешительности, – а теперь увидела сияющей от счастья. Всю следующую неделю лорд Фарнсуорт постоянно находился в доме. Поскольку Николас сам занимался хозяйством на своих землях, он не мог летом надолго отлучаться из поместья и теперь старался как можно полнее использовать время, которое у него оставалось до отъезда из Лондона. Фарнсуорт был очень подвижным, быстрым на слова и на смех, иногда – нетерпеливым. Временами же он так смотрел на Мадлен… Ах, в такие моменты Диане хотелось, чтобы Джервейз смотрел на нее так же, а не озадаченно или с мрачной настороженностью, что частенько случалось.
После отъезда лорда Фарнсуорта дом, казалось, погрузился в сон, и Диана очень обрадовалась визиту Френсиса Бранделина. Он был, как всегда, вежлив и обаятелен, но в этот раз казался каким-то нервозным, и Диана даже подозревала, что он выпил. Уж не для храбрости ли? За чаем они разговаривали на нейтральные темы, причем Френсис, раскрошив превосходные пирожные, так и не съел ни одного. Сейчас он очень напоминал Джоффри – тот вел себя так же, когда ему предстояло признаться в чем-то неприятном. Наконец, решив, что пора его немного приободрить, Диана сказала:
– Френсис, не хотите ли вы кое-что обсудить? – Они довольно быстро стали обращаться друг к другу по имени. – Вы же прекрасно знаете, что я не болтлива.
Френсис аккуратно поставил свою чашку на блюдце и, понизив голос, пробормотал:
– Я знаю, но все равно… Сказать такое – это почти невозможно.
– Потому что слова обладают магической силой? Думаете, что, как только вы их произнесете, они станут правдой?
Френсис немного подумал, потом с улыбкой кивнул.
– Да, пожалуй, так. Вы очень проницательны.
– Нет, не проницательна, – со вздохом ответила Диана. – Просто у меня в этом опыт – бывает, я не могу сказать то, что должно быть сказано.
Молодой человек посмотрел на нее вопросительно. Но сегодня ей не хотелось говорить о своих проблемах, поэтому она сказала:
– Да, слова обладают магической силой, и именно поэтому они освободят вас, если вы их произнесете.
Френсис встал, стремительно пересек комнату и, остановившись перед окном и сцепив руки за спиной, глухо проговорил:
