…И вот Диана стоит в дверях, опираясь одной рукой о косяк, и смотрит на него широко раскрытыми лазурными глазами. В голубом пеньюаре она была очень хороша и казалась необычайно хрупкой, а ее волосы были распущены, как если бы готовилась ко сну.
Но что означало выражение ее лица? Потрясение? Удивление? Или смятение? А может быть…
Прежде чем Джервейз додумал свои мысли до конца, она приблизилась к нему и обняла так крепко, что он покачнулся, невольно попятился, но потом все же заключил ее в объятия. Диана была необыкновенно теплая и свежая – как погожее весеннее утро. Джервейз невольно улыбнулся – впервые за два месяца. Внутреннее напряжение, постоянно нараставшее с тех пор, как он покинул Англию, начало отпускать. Прижавшись щекой к ее шелковистым волосам, он улыбнулся и пробормотал:
– Советую вам быть осторожнее. Слишком много энтузиазма… и я могу на вас рухнуть.
Она подняла на него глаза, и он был потрясен – по ее щекам катились слезы.
– Я очень волновалась, – прошептала она. – Вас так долго не было, и я боялась… думала, что-нибудь случилось…
Интересно, когда в последний раз кто-нибудь был настолько обеспокоен его судьбой? Даже в слезах Диана так прекрасна, что на нее больно смотреть.
Слов не было, они куда-то девались, и он был счастлив просто смотреть на нее и наслаждаться ощущением ее податливого тела, необычайно ароматного и теплого…
– Я вам ничего не принес, – сказал Джервейз с виноватой улыбкой.
– Какой дурачок… – От слез ее синие глаза казались еще ярче. Ослепительно улыбнувшись, она сказала: – Думаю, сегодня я могу дать вам кредит, но в качестве обеспечения вам придется меня поцеловать.
От такого заявления оживился даже измученный дорогой мужчина. Губы их слились в поцелуе, и в тот же миг весь мир сузился для Джервейза до этой женщины в его объятиях. Не было ни прошлого, ни будущего, никого и ничего, только Диана, но и ее одной было более чем достаточно. В ее объятиях усталость покинула его, к нему вернулись силы. Когда их поцелуй закончился, он отступил на шаг и проговорил:
– Я прошу прощения, что явился в таком безобразном виде. Я ехал без перерыва несколько недель, и уже не помню, когда менял одежду.
Диана ничего на это не ответила, а просто позвонила горничной, о чем-то тихо с ней поговорила, потом вернулась к Джервейзу, обняла его и куда-то повела. Выходя из гостиной, она велела служанке подать в ее спальню еду и питье. Потом, обнимая друг друга, они стали подниматься по лестнице. Идти таким манером было не очень удобно, но приятно. Когда они вошли в ее комнаты, Диана сказала:
– Вам повезло: я как раз собиралась принимать ванну, так что горячую воду уже налили.
Джервейз радостно ухмыльнулся.
– Звучит заманчиво, но предупреждаю: в воде я могу заснуть.
Диана лукаво улыбнулась.
– Не беспокойтесь, я не дам вам утонуть.
В покоях Дианы имелась небольшая ванная комната, а сама ванна была довольно просторная, так что в ней вполне мог поместиться взрослый мужчина. И сейчас эта ванна была наполнена горячей водой со слабым цветочным ароматом.
Диана быстро и ловко раздела виконта – сказывался опыт матери, растившей сына.
– А вы похудели, – заметила Диана, расстегивая потрепанную рубашку Джервейза, и провела ладонью по его ребрам.
– Не всегда удавалось поесть, – отозвался он, усмехнувшись.
Диана ахнула и замерла, когда пальцы коснулись свежего, едва зажившего шрама на левой руке.
– Похоже, ваше путешествие в самом деле оказалось необычайно опасным, – пробормотала она прерывающимся голосом.
– Да уж… – буркнул виконт.
Диана коснулась губами шрама, и Джервейз снова увидел слезы в ее глазах. Дальше он стал раздеваться сам, но молча – нежность любовницы так тронула его, что от избытка чувств перехватывало горло.
Уже раздевшись, Джервейз осмотрелся. Ни в одном из его домов не было такой роскоши, как отдельная ванная комната. Удовольствие же от погружения в горячую воду было необычайно острым, почти на грани боли. В дверь гостиной постучала горничная, и Диана ушла, чтобы передать ей грязную одежду виконта и взять поднос с едой и бутылкой вина.
Вернувшись, она налила вина в один из бокалов и протянула Джервейзу. Тот блаженно вздохнул и пробормотал:
– Кажется, я умер и попал на небеса.
Диана засмеялась.
– Нет, ваше тело реагирует таким образом, какой ангелам не доступен.
Джервейз улыбнулся и провел ладонью по ее щеке, потом глотнул вина и откинул назад голову. Его мускулы в горячей воде расслабились, и вдруг он почувствовал себя слабым, как младенец. Впрочем, кое на что он все же был способен.
Виконт решил, что завтра подумает о своих служебных обязанностях, а также о том, кто предупредил французов о его прибытии, а пока что позволит Диане холить его и лелеять, благо у нее это прекрасно получалось.
