Такое приветствие со стороны кузена Сент-Обина закрепило тот факт, что ее приняли. Гости стали собираться вокруг Дианы, всем не терпелось познакомиться с ней, кроме того, они были в восторге, что им довелось присутствовать при событии, дающем богатую почву для сплетен.
Спустившись по лестнице, виконт направился к этой группе. Гости поворачивались, смотрели на него и гадали: не произойдет ли что-нибудь еще более интересное? Но Джервейз ни в коем случае не собирался стирать грязное белье на публике. Глядя на жену, он с невозмутимым видом проговорил:
– Надеюсь, дорогая, путешествие было приятным.
Услышав его голос, Диана тотчас обернулась, и взгляды их встретились. На мгновение Джервейз забыл о гостях, забыл о предательстве жены – ему ужасно хотелось заключить Диану в объятия, почувствовать вкус ее губ, распустить ее волосы… немедленно заняться с ней любовью.
Диана сделала движение в его сторону, но тут же одернула себя – не знала, как Джервейз отреагирует. А он подошел к ней, крепко, до боли, стиснул ее за руку и повел в сторону. Глядя в невозмутимое лицо, со стороны можно было подумать, что он спокойно приветствует жену, но его тихий голос был полон ярости.
– Какого черта? Чего вы пытаетесь этим добиться? Имейте в виду: чего бы вы ни добивались, вам это не удастся.
Бездонные синие глаза Дианы посмотрели на него с мольбой, затем губы ее приоткрылись, но она не успела ничего сказать – дверь снова открылась, и в напряженном молчании в зал решительно вошел Джоффри. Все гости посмотрели на темноволосого мальчика, потом на виконта – и снова обратили взоры на ребенка. Если в личности Дианы еще можно было усомниться, то в данном случае сомнений быть не могло: всем гостям стало ясно, что перед ними наследник Сент-Обина.
С безрассудной смелостью – как и его мать – он прошел мимо толпы гостей, подошел в Джервейзу, протянул ему руку и сказал:
– Сэр, добрый день. Рад снова вас видеть.
Это было не слишком эмоциональное приветствие, но вполне подобающее хорошо воспитанному сыну аристократа. Глаза Джоффри были очень похожи на глаза Дианы – такие же лазурные, – и в них застыло то же тревожное и вопросительное выражение. Джервейз присмотрелся к темным волосам мальчика, очертаниям подбородка, широким скулам и спросил себя: «Как я мог быть таким слепым?» Он мог бы сказать многое, но не здесь, не перед гостями.
– Добрый день, Джоффри, – поздоровался Джервейз с сыном. – Полагаю, ты поработал над своей латынью. – Приветствие было весьма прозаическим, но рукопожатие – самым настоящим.
Джоффри просиял – он отреагировал не на слова отца, а на выражение его глаз.
– Да, сэр. И над греческим – тоже.
Тут подошел Холлинз. Повернувшись к лакею, шедшему следом за ним, дворецкий приказал:
– Возьми багаж миледи из экипажа.
Диана снова посмотрела на мужа и сказала:
– Прошу меня извинить. Поездка была долгой, и я устала. Я встречусь со всеми вами попозже.
Диана одарила гостей чарующей улыбкой, а Джервейз насторожился. Когда его жена обводила взглядом зал, он в какое-то мгновение заметил в ней напряжение. Проследив за ее взглядом, Джервейз увидел графа Везеула – тот вошел в зал и, усмехаясь, рассматривал Диану. «Этот проклятый Везеул почти наверняка французский шпион и, вероятно, любовник Дианы», – подумал виконт, нахмурившись.
Диана с непроницаемым выражением лица отвернулась от Везеула и стала вслед за Холлинзом подниматься по лестнице. В скромной горничной, шедшей за ней, Джервейз узнал Мадлен, а ведь даже не заметил, как она вошла. Значит, его жена прибыла с союзниками. А экипажем, вероятно, правила Эдит Браун, черт бы ее побрал. Джервейзу ужасно захотелось пойди следом за Дианой в ее комнату и устроить разгромную ссору, на которую она напрашивалась, но он все же сдержался. Прежде чем появиться перед женой и заставить ее уехать, ему требовалось время, чтобы взять под контроль свои эмоции. Он повернулся к леди Хейкрофт, которая восприняла приглашение в Обинвуд как поощрение. Вдова, сверля его взглядом, процедила сквозь зубы:
– Сент-Обин, как приятно, что ваша милая женушка смогла к нам присоединиться Надеюсь, после жизни в провинции ей будет не слишком тяжело в свете.
– Леди Обинвуд прекрасно умеет адаптироваться, – бесстрастно ответил Джервейз и, извинившись перед гостями, пошел на конюшню.
Виконт не был одет для верховой езды, однако взял самого резвого коня, вывел его и поскакал галопом, что помогло ему немного успокоиться. Но его по-прежнему терзали гнев и отчаяние. Видеть Диану среди гостей, быть вынужденным обращаться с ней вежливо, сознавать, что она будет спать под одной крышей с ним – просто невыносимо. Пустив взмыленного коня помедленнее, он со вздохом пробормотал:
– Что же ей от меня нужно? Что хочет эта женщина?..
