Возле его локтя стоял почти пустой графин с остатками бренди. Он приподнял стакан, который держал в руке, и, сделав большой глоток, вновь заговорил:
– Так много я не пил с той злосчастной ночи, когда встретил вас.
Речь Джервейза была четкой, язык не заплетался, но Диана заметила в его глазах какой-то странный, незнакомый ей блеск. Она насторожилась. Между ними и раньше бывали разногласия, но сейчас… Таким она видела его только однажды – в ту ночь на острове Мулл. Тогда, будучи пьяным, он оказался способным на насилие, и, следовательно, если она останется… Но она все равно должна с ним поговорить! Она не сможет провести еще один такой же день, как сегодняшний!
Диана поставила свечу на низенький столик и села в другое кресло, стоявшее чуть поодаль от кресла Джервейза.
– Спасибо, что не разоблачили меня перед вашими гостями, – сказала она, взглянув на мужа.
Виконт с усмешкой приподнял брови.
– Не разоблачил?.. А как я мог это сделать, не выставив самого себя дураком? Знаете, вы замечательная актриса. И ведьма к тому же… В своей мести вы дошли до таких глубин, какие я даже представить не мог.
Диана знала, что должна оставаться такой же спокойной, как он, иначе разговор не состоится.
– Я вам уже сказала: мне не нужна месть.
– А я уже говорил, что не верю вам, – заявил Джервейз и посмотрел, как свет свечи преломляется в гранях хрустального стакана, и, не поднимая глаз, спросил: – Диана, чего вы хотите? Почему бы просто не сказать мне об этом, чтобы можно было закончить этот фарс?
– Я хочу быть вашей женой.
– Вы и так моя жена. Не забыли? В том-то и проблема. – Виконт еще больше помрачнел. – Поймите, я хочу официального раздельного проживания, ясно? Мои средства не безграничны, но вы будете иметь вполне достаточный доход, чтобы вести светскую жизнь. Надеюсь, вы не опозорите мое имя окончательно. Хотя у меня нет способов вас сдержать. Разве что убить… Итак… Скажите, я могу полагаться на вашу несуществующую сдержанность? Про порядочность я по понятным причинам не говорю.
Оставив без внимания последние слова виконта – явно оскорбительные, – Диана заявила:
– Мне не нужны ваши деньги, и я не хочу раздельного проживания. – Она судорожно сглотнула. – Я предпочла бы быть вашей любовницей, а не законной женой, навсегда разлученной с вами.
Джервейз со вздохом кивнул.
– Да, верно, ситуация была более удовлетворительной, когда вы играли роль любовницы. А вот когда вы поделились со мной своим секретом… – Лицо его исказилось от гнева. – К сожалению, я не могу вернуться к прежнему состоянию блаженного неведения. И если вы умная женщина, то согласитесь на раздельное проживание – так будет лучше для нас обоих. В противном случае я могу решиться на развод. Не сомневаюсь, что доказательств вашей супружеской измены предостаточно, но я бы предпочел не подвергать вас с Джоффри – да и себя самого – такому испытанию. Особенно Джоффри…
– Джервейз, доказательств моей неверности не существует. Я никогда не ложилась в постель ни с одним мужчиной, кроме вас.
– Но не далее как сегодня днем я видел, как вы обнимались с Френсисом в моем парке. С моим кузеном в моем доме!.. И вы ждете, что я поверю вашей лжи? – Джервейз опять вздохнул и откинул голову на спинку кресла, словно у него не оставалось сил ее держать.
– Это были дружеские объятия, – возразила Диана. – Почему бы вам не спросить самого Френсиса?..
Джервейз решительно покачал головой.
– Нет-нет! Не хочу услышать из его уст признание в том, что вы любовники. – Он допил из стакана остатки бренди. – Как я ни люблю Френсиса… боюсь, простить его не смогу.
– Почему вы так уверены, что он подтвердит ваши подозрения? – в отчаянии всплеснула руками Диана.
Тут Джервейз пристально на нее посмотрел, и теперь его глаза были полны боли.
– Если не подтвердит, я буду знать, что вы развратили его своей ложью, а это еще хуже.
Диану переполняли досада и отчаяние.
– Значит, вы меня уже осудили и вынесли приговор, – пробормотала она. – В ваших глазах я уже проклята.
– Несомненно. – Виконт налил себе еще бренди. – Когда мы встретились впервые, я подумал, что вы выглядите как невинный ангел, но вы показали себя с совершенно противоположной стороны.
Он одним глотком выпил полбокала, и было видно, как двигался его кадык.
– Я с тринадцати лет знал, что проклят, но со временем это ощущение притупилось и уже начал думать, что, возможно, даже для худших из грешников не исключается… хоть какое-то спасение. Но вы были посланы из ада, чтобы утащить меня обратно вниз. – Его губы скривились. – А я-то дурак… О боже, я хочу вас даже сейчас, несмотря ни на что.
От его слов Диану словно обдало холодом, и одновременно она почувствовала отвращение.
– Помоги вам Бог, – прошептала она. – Сейчас вы говорите прямо как мой отец.
– Неудивительно. Уважаемый викарий считал, что женщины – источник всего зла и страданий, и я склонен думать, что у него было на то право.
