– Прекратите! – Голос Дианы почти сорвался на визг. – Я не могу вас слушать! За что вы меня так презираете? Что я такого сделала?! Я не рассказала вам всего с самого начала только потому, что боялась. Мне хотелось узнать вас получше… Что в этом ужасного? Кроме того… – Диана почувствовала, что начинает злиться: ее тон сменился с умоляющего на гневный. – Почему я прошу у вас прощения, хотя это вы причинили мне самое большое зло?
– Похоже, ни один из нас не способен простить другого, – сухо заметил Джервейз. – Вы не можете простить мне насилие, а я не могу простить вам двуличность. Судя по великолепному представлению, которое вы сейчас устраиваете, вы и с самой собой не более честны, чем со мной.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – пробурчала Диана.
Джервейз с силой грохнул стаканом по столу. Бренди расплескалось по столешнице и его руке. Подавшись вперед, он с болью и гневом проговорил:
– Вы нашли мужчину, у которого есть очень веские основания сомневаться, что женщинам вообще можно доверять, но вы соблазнили его своей сладкой ласковой ложью до такой степени, что он вам поверил. Поверил, что доверие все-таки возможно… А потом, когда он был более всего уязвим, вы его предали. – Тяжело вздохнув, Джервейз тихо, почти шепотом, добавил: – На такое предательство способна только женщина. Ни один мужчина не способен на такую жестокость – мужчины этого просто не умеют.
Диана со вздохом пожала плечами.
– Джервейз, я могу лишь повторить то, что уже говорила. Я не хотела причинить вам боль. А одна из причин, по которым я молчала, состояла в следующем… Чем больше времени проходило, тем труднее становилось объяснить, почему я не рассказала обо всем раньше. Легче было плыть по течению – так события развивались своим чередом. – Диана помолчала, пытаясь найти правильные слова, потом добавила: – Я думала, что если вы меня полюбите, то мы сможем оставить прошлое в прошлом и начать вместе новую жизнь, но увы… – Диана беспомощно развела руками. – Я даже представить не могла, что вы подумаете, будто я заманила вас в ловушку и предала из желания отомстить. Очевидно, я ошибалась. Но неужели это такое непростительное прегрешение? Впрочем, я никогда и не считала себя святой.
Джервейз снова откинулся на спинку кресла, и лицо его оказалось в тени.
– Да, но я-то думал, что вы само совершенство, – проговорил он с горечью в голосе.
Диана была потрясена этими словами и даже тронута, но потом ее вдруг обуял гнев и она прокричала:
– С этим я ничего не могу поделать! Если вы думали обо мне лучше, чем я заслуживаю, – это не моя вина! Любить – значит, принимать человека целиком, со всеми его недостатками! – Диана перевела дух и, уже спокойнее, продолжила: – Почему вы не можете принять как факт то обстоятельство, что я люблю вас? Ведь я-то знаю, что вы далеко не совершенство: даже способны на насилие, – но все равно вас люблю.
– Тем глупее с вашей стороны, Диана. – Джервейз сделал еще глоток бренди. – Я никогда не мог понять, почему вы утверждали, что любите меня. Видит бог, я этого не заслуживаю, но мне хотелось вам верить. А вы были очень убедительны… И знаете… Гораздо легче верить, что вы лгунья, чем в то, что вы вообще когда-либо меня любили.
Диана в отчаянии всплеснула руками. Если Джервейз действительно считал, что недостоин любви, то как она сможет убедить его в своей искренности? Ведь одних слов недостаточно.
Тут Джервейз вновь заговорил:
– Поскольку вы – существо эмоциональное, а не рассудочное, то, возможно, вы сами верите в свою ложь. Так что мне, наверное, стоит этим воспользоваться и оставить вас в качестве любовницы. Или не стоит? – Он пожал плечами.
Диана промолчала, и виконт продолжил:
– Очевидно, вы самая красивая из женщин. Вы невероятно талантливы в постели – способны сделать так, что мужчина забудет даже о своей душе. Жаль тратить такой талант впустую. Тем более что я уже его купил и заплатил даже не один раз, а несколько. Как любовница вы были несравненной. – Его взгляд нарочито медленно заскользил по ее телу. – И постель всегда была для нас самым важным в жизни. Ну, что скажете, Диана? Стоит ли мне по-прежнему приходить к вам несколько раз в неделю, чтобы попользоваться вашим восхитительным телом?
– И вы еще говорите, что я умею быть жестокой? Я никогда в жизни не чувствовала себя шлюхой – до этой самой минуты. – Диана съежилась в кресле, ей была ненавистна даже сама мысль, что виконт предлагал. Помолчав, она с горечью подытожила: – Все, что мне известно о жестокости, я узнала от вас.
– Вот так гораздо лучше, – одобрительно кивнул Джервейз. – У нас нет иллюзий относительно друг друга. Не вы ли говорили что-то о нашем несовершенстве? Правда же состоит в том, что я – насильник, а вы – шлюха. В каком-то смысле – идеальный брак.
И тут Диану охватила настоящая ярость – такого с ней еще не случалось.
