Риджли и все остальные, казалось, приуныли, но почти сразу же заговорили на тему, неизменно вызывавшую у мужчин неподдельный интерес, – о лошадях. Поскольку дело происходило не в антракте, коридоры были почти безлюдны.
Диана, с облегчением вздохнув, сказала:
– Милорд, благодарю вас… Здесь не так душно.
– Ma fleur, как вам понравилось ваше первое посещение оперы? – осведомился француз.
Граф Везеул был крупным и широкоплечим, однако создавалось впечатление, что его одежда изысканного покроя скрывала одни лишь мускулы. Встретив вопросительный взгляд его черных глаз, Диана пробормотала:
– Милорд, откуда вы знаете, что это мое первое посещение оперы?
– Я часто здесь бываю. – Граф окинул взглядом коридор и, немного помолчав, добавил: – Вы определенно самая красивая женщина из всех, что мне доводилось видеть. Так что я бы наверняка вас запомнил.
– Милорд, вы мне льстите.
Они дошли до конца коридора и повернули за угол; теперь в поле зрения не было ни души. Диана почувствовала себя немного неуютно, вспомнив предостережение Мадлен, не раз говорившей, что не стоит оставаться с незнакомым мужчиной наедине. Хотя француз был довольно привлекательным, что-то в нем вызывало у нее тревогу. Она повернулась, чтобы направиться обратно, но Везеул преградил ей дорогу. Внимательно оглядев ее с ног до головы, он мягко произнес:
– Задержитесь на минутку ma fleur. Мне нужно обсудить с вами… одно дело.
Пытаясь успокоиться, Диана говорила себе, что глупо бояться, ведь Везеул был безупречно вежлив. Кроме того… Вряд ли он напал бы на нее в опере. Но если бы все-таки напал… Ведь из-за музыки в зале ее крики могли не услышать.
Стараясь не выдать своего беспокойства, Диана сухо проговорила:
– Милорд, я вас слушаю. У вас ко мне какое-то предложение?
Пробыв куртизанкой всего двадцать четыре часа, она получила уже несколько весьма заманчивых предложений.
Приподняв свою трость черного дерева, граф провел по лицу Дианы золотым набалдашником. Металл еще хранил тепло его ладони, и почему-то именно это обстоятельство вызвало у Дианы чувство отвращения. Она попыталась отпрянуть, но, увы, ее спина и так уже упиралась в стену. Она в страхе замерла. Везеул же провел золотым набалдашником по ее щеке, потом – по горлу, слегка надавливая и словно намекая, что ее ожидало, если она не проявит сговорчивости.
– Немедленно прекратите, – резко сказала Диана.
Не обращая внимания на ее слова, граф провел тростью по вырезу ее платья, а потом прижал набалдашник к груди. Золотой набалдашник, искусно выполненный в форме змеиной головы, ярко блестел на фоне золотистого шелка платья. Диана вздрогнула и поморщилась – ей казалось, что это было даже хуже, чем если бы Везеул хватал ее руками за груди. Вцепившись в трость, она попыталась убрать ее, но у нее явно не хватало на это сил. Граф же, не убирая трость, прошептал:
– Я действительно должен вас заполучить. Какова ваша цена?
Диана с яростью и отвращением заявила:
– Привыкайте к разочарованиям! Между нами ничего не будет. Я не отдаюсь мужчинам с дурными манерами.
Она шагнула в сторону и попыталась обойти его, но граф, выбросив вперед трость, преградил ей дорогу и с угрозой в голосе, произнес:
– Я не давал вам разрешения уходить.
Вскинув подбородок и глядя французу прямо в глаза, Диана заявила:
– Я не подчиняюсь вашим желаниям – и никогда не буду! Дайте мне пройти!
Тут он вдруг улыбнулся, и эта улыбка казалась издевательской и зловещей.
– Если я вам так не нравлюсь, тогда в ваших интересах отдаться мне немедленно. Когда меня вам только представили, мне было бы достаточно часа в вашем обществе, а теперь, после нашей маленькой пикировки, понадобится целая ночь, чтобы насытиться вами.
Везеул убрал трость от стены и уперся набалдашником в грудь Дианы, чуть повыше сердца. Затем он провел золотой змеей вниз по ее животу и легонько коснулся золотистого шелка в самом интимном месте ее тела. Чувствуя обнаженными плечами холодную стену, Диана сцепила руки, пытаясь унять дрожь, а француз между тем продолжал:
– Все очень просто. Чем дольше вы будете от меня ускользать, тем больше я вас захочу. Пойдемте со мной сейчас, и утром вы будете богаче, а я удовлетворю мои желания.
Диана задыхалась от волнения. Должно быть, она сошла с ума, раз поставила себя в такую ситуацию. Как глупо она поступила, не взяв с собой нож! Раньше предостережения Мадлен казались ей далекими от реальности, но сейчас она вполне могла представить, как применила бы оружие против этого негодяя. Полоснуть ножом по дьявольскому лицу Везеула – это было бы гораздо лучше, чем покориться ему.
– Нет, не сегодня ночью… и никогда. Я никогда не отдамся мужчине, которого презираю! – прошептала Диана, и голос ее дрогнул, хотя она и пыталась казаться спокойной, чтобы не выдать свой страх.
Граф негромко засмеялся, пришпиливая Диану к стене тростью словно бабочку булавкой. А его черные глаза, казалось, гипнотизировали ее.
– Ваши желания, милая, ничего не значат. Я вам обещаю, что возьму вас. И чем больше вы меня презираете, тем приятнее мне будет.
