Диана уже приготовилась завизжать, но в следующее мгновение граф убрал трость и отступил на шаг, после чего отвесил изящный поклон и с усмешкой сказал:
– Благодарю за беседу, ma fleur. С нетерпением жду нашей следующей встречи.
Сорвавшись с места, Диана бросилась бежать. Француз посмотрел ей вслед с улыбкой на губах. Он был очень доволен – ведь чем упорнее будет сопротивление красавицы, тем более изысканным станет финал. Она и в самом деле была поразительно красива, женщина с лицом Мадонны и чувственным телом.
Все неспешно выходили из своих лож, чтобы прогуляться в антракте. Диана замедлила шаг, силясь восстановить самообладание, и смешалась с веселой оживленной толпой. Был ли ее страх обоснованным или она отреагировала слишком остро? Ведь, в конце концов, граф Везеул всего лишь сделал обычное предложение куртизанке и прикасался к ней только своей тростью… Неужели это было так ужасно? «Да, ужасно!» – мысленно воскликнула Диана. Ощущение ужаса от этой сцены еще не прошло, и за последние десять минут она узнала об извращенных желаниях мужчин больше, чем из всех уроков Мадлен. Она на мгновение остановилась перед входом в ложу и прижала руку к животу, борясь с тошнотой. Но даже сейчас, уже зная, что она вступает в мир, где самые страшные кошмары могли стать реальностью, Диана не могла свернуть с пути, по которому пошла. Интуиция подсказывала ей, что ее единственная надежда на счастливую жизнь – именно здесь, в Лондоне.
Когда Диана вошла в ложу, поклонники встретили ее с энтузиазмом, а она заставила себя улыбнуться, делая вид, что ничего особенного не произошло. По сравнению со зловещим и развратным французским графом эти мужчины казались очень даже милыми. Клинтон взирал на нее с обожанием, словно щенок, а Риджли с робкой улыбкой спросил, не принести ли ей чего-нибудь. Диана еще не успела ему ответить, когда вдруг услышала отчетливый голос Мадлен:
– Диана, дорогая, ты не будешь возражать, если мы сейчас уйдем? У меня немного разболелась голова…
Мэдди выглядела абсолютно здоровой, но, вероятно, что-то заметила своим проницательным взглядом.
– Да-да, пойдем, – тотчас же согласилась Диана.
Поклонники проводили подруг к выходу и стояли с ними до тех пор, пока не подали их экипаж. По дороге домой Диана, то и дело запинаясь, рассказала о своей беседе с французом. Когда же описывала его манипуляции с тростью, то едва не расплакалась.
– Я веду себя как ребенок, правда? Глупо так пугаться?
– Дорогая, очень жаль, что это случилось с тобой так рано, – со вздохом ответила Мадлен. – Через полгода ты была бы лучше подготовлена к столь возмутительному поведению. – Она крепко обняла Диану. – Как знаешь, по твоему описанию похоже, что Везеул из той породы опасных и порочных мужчин, которых как огня боится каждая куртизанка. Хотя… вполне возможно, что он быстро забудет о твоем существовании. Лучше избегать тех мест, где он может тебя увидеть, так будет надежнее. Оперу тоже посещать не следует. Куртизанки ходят туда за новыми клиентами, но если ты решительно настроена связаться с Сент-Обином, тебе нет нужды себя рекламировать.
– Я еще не уверена, что приму предложение Сент-Обина, – со вздохом пробормотала Диана. – В данный момент мне больше всего хочется уйти в монастырь.
Мадлен пожала плечами.
– Идею с монастырем я не поддерживаю, но тебе еще не поздно передумать и отказаться от карьеры киприанки. – Диана не ответила. Приняв молчание подруги за согласие, Мадлен продолжила со все большим энтузиазмом: – Но тебе не обязательно возвращаться на вересковые пустоши. Мы можем купить дом в каком-нибудь провинциальном городке, где никто никогда не узнает про твои намерения стать женщиной легкого поведения. Найдем для Джоффри другую школу – такую же хорошую, как мистера Харди. Ты заведешь друзей, войдешь в местное общество, пусть оно будет не такое блестящее, как в Лондоне. В провинции даже я смогу сойти за респектабельную, – с усмешкой добавила Мэдди.
– Нет-нет. – Диана покачала головой. – Я решила остаться в Лондоне, по крайней мере на какое-то время. Конечно, Везеул отвратителен, но он такой один, и мне, наверное, удастся избегать встречи с ним. А остальные мужчины, с которыми я познакомилась, не такие, они были очень добры ко мне, и в них нет ничего отталкивающего. – Немного помолчав, Диана с некоторым удивлением добавила: – А знаешь, мне даже нравится, когда мной восхищаются.
Мадлен рассмеялась.
– Да, это приятно. Если только не принимать подобное восхищение всерьез.
– За это можешь не волноваться, – сказала Диана. – Я в детстве выслушала множество проповедей о тщеславии и о том, как красота приводит к гибели. Так что мужчины не вскружат мне голову.
Мадлен улыбнулась. Возможно, эти слова Дианы объясняли, почему она была совершенно лишена самодовольства. Если бы Дианой постоянно восхищались, возможно, тогда она была бы совсем другой. А вот она, Мадлен, сполна получила свою порцию восхищения… Потому-то ей и не хватает скромности и доброты. Но какой бы она ни была, она сумеет защитить свою молодую подругу от таких мужчин, как Везеул.
