— Скажи мне, чтобы я остановился, — простонал Алек, приподняв ее голову, чтобы заглянуть в лицо. — Или ты хочешь, чтобы я продолжал? Ты знаешь, чего я хочу, Хестер. Я должен услышать это от тебя. — Его дыхание было частым и неровным, но руки, лежавшие на ее талии, были легкими и нежными. — Мне необходимо услышать твой голос.
Она видела, что мужчина едва сдерживается, и почувствовала ручеек некой силы, пробежавшей по ее жилам. И этого ручейка оказалось достаточно, чтобы ее стены рухнули.
— Я сильнее тебя, — проворчал Алек. — Я прижал тебя к стене, не давая шевельнуться.
— Все в порядке.
Его глаза вспыхнули.
— Что?
— Все фантастично, — поспешно поправилась Хестер. — Пожалуйста, Алек.
Ей нужно было его прикосновение, нужно было, чтобы он взял ее — всю целиком. Она тоже хотела его целиком только на одну эту ночь. Потому, что чертовски устала от одиночества. Она не подозревала, насколько одинока, пока он не вошел в ее жизнь и не заставил ее хотеть разных невозможных вещей. Тех, которые она не могла получить навсегда, но, возможно, только на одну эту ночь…
— Пожалуйста — что? — спросил Алек, придвинувшись ближе. — Скажи мне, Хестер. Мне необходимо это знать.
— Я устала ничего не чувствовать! — воскликнула она, задыхаясь. — Я хочу чувствовать что-то хорошее! Я хочу чувствовать больше хорошего. Мне это нравится. Мне нравится быть с тобой.
Глаза Алека на мгновение удивленно расширились, но затем он кивнул:
— Хорошо.
Он убрал руки, сжимавшие ее талию, и переместил их на ее запястья. Хестер изо всех сил прижимала платье к груди, но понимала, что он хочет сделать. Он разжал ее кулачки, отвел руки в стороны, и красивое платье соскользнуло к ее ногам бесформенной грудой шелка. Поскольку лиф платья был очень плотным, нижнее белье не потребовалось, и теперь ее груди были обнажены. Его угольно-черные глаза вспыхнули огнем. Напряжение, и без того не отпускавшее его, утроилось. На его лице появилось выражение неистового дикого голода. Собственно говоря, выражение ее лица немногим отличалось. Глухо застонав, он наклонился и стал жадно целовать ее. Не в силах сопротивляться, она прижалась спиной к стене, дрожа от силы ощущений, которые вызывало в ней его горячее дыхание, прикосновение пальцев и языка. Она выгнулась ему навстречу, не помня себя от наслаждения. Он был таким сильным, властным и нежным — само совершенство.
— О! — Она закрыла глаза, пока он продолжал свою восхитительную работу.
Хестер была почти испугана силой ощущений.
— Алек, — простонала она. — Алек.
— Да, — задыхаясь, прошептал он. — Да, дорогая.
Она лишилась возможности связно говорить, могла издавать только отдельные звуки, целиком превратившись в жар и свет, растворяясь в ощущениях наслаждения и желания. Она прижалась к Алеку, когда его руки скользнули под ее тончайшие панталоны, И извивалась так сильно, что ему пришлось держать ее бедра одной рукой, чтобы вторая могла ласкать ее самое интимное место, и, в конце концов, она забилась в его руках в агонии экстаза.
— Ты такая горячая, — сказал Алек, легко подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и понес в свою постель. — Я так и знал.
Ей было все равно, что он знал. Ей просто надо было, чтобы он был ближе. Ей надо было больше.
— Алек.
Она прижала его к себе. Ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Ведь она пока еще так мало знала его. Ее ладони заскользили по его груди, изучая его.
— Ты можешь прикасаться ко мне, — сообщил он дрожащим голосом. — Где хочешь и как хочешь.
Хестер поняла: здесь все взаимно. Давать и брать. Желание и голод. Она продолжила исследование и почувствовала, как он напрягся. Ее прикосновения ей явно нравились. А потом вся сдержанность исчезла, и она получила возможность расширить диапазон своих исследований. Хестер помогла мужу снять костюм, наблюдая, как медленно обнажается его роскошное тело. Она ласкала каждый дюйм его мускулистой красоты, сделав паузу, когда ее пальцы наткнулись на шрам на его пояснице. Она не желала причинить ему боль, и очень хотелось узнать, что случилось. Алек улыбнулся, прижал ее к себе сильнее, и она позабыла про свой вопрос, тая в жаре его поцелуев. Он заключил ее в каземат страсти, расположенный в самом сердце дворца. Она стала пленницей подавляющего желания, которое он в ней вызвал.
— Пожалуйста, — прошептала она. Ее горло так сильно пересохло, что слова звучали едва слышно.
— Хестер, — простонал он. — Мне необходимо, чтобы ты сказала, чего именно от меня ждешь.
— Мне казалось, ты не любишь, когда тебе указывают, что делать. — Она задрожала, почувствовав, как он раздвинул ее ноги бедром.
— Для тебя я могу сделать исключение. — Он заглянул ей в глаза. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— Да.
Он так и сделал, причем поцелуй оказался таким жадным и чувственным, что она непроизвольно выгнулась ему навстречу, не в силах противиться желаниям своего тела. Он поцеловал, но не губы, а шею и грудь. Его губы опускались все ниже и ниже, целуя те части ее тела, которые раньше никто не целовал.
— Ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе? — спросил он, когда его губы прижимались к ее животу.
