— Я не оставлю после себя такой разгром, — нахмурилась она. — Слуги подумают, что мы дрались или…
Алек ухмыльнулся, подхватил сразу несколько больших подушек и положил их на кровать.
— Мне больше нравится «или».
Хестер с интересом смотрела на двухэтажное здание, расположившееся среди зеленых лужаек и высоких деревьев.
— Я не думала, что может быть нечто более красивое, чем дворец или замок, но это…
— Здорово отличается, да?
— Да, ты прав. Это… — Она замолчала, не уверенная, что хочет развивать свою мысль. Алек в этот момент показался ей странно далеким.
Но это было не так.
— Что? — Он остановился перед ней, и его взгляд был суровым и заинтересованным. — Скажи, что ты думаешь.
Ему невозможно ни в чем отказать, когда он так близко.
Это не похоже на королевскую резиденцию. Скорее это… дом.
Понятно, что очень красивый, роскошный дом, однако в нем было что-то теплое, уютное, вызывающее желание войти.
— Это был дом. — Его глаза потеплели. — Мама спроектировала его, а папа построил, когда я родился. — Его губы дрогнули в слабом подобии улыбки.
— Ты здесь вырос?
Алек кивнул.
— Она хотела, чтобы мы жили здесь как можно больше. Школа, конечно, находилась в городе, но до этого и во время всех каникул это было место, где мы чувствовали себя свободными.
Хестер была бесконечно тронута тем, что он привез ее в столь дорогое для него место.
— Было?
— Отец никогда не возвращался сюда после ее смерти. — Алек взглянул куда-то вдаль и добавил: — Потому что она здесь умерла.
Хестер замерла, а Алек зашагал вперед, явно не имея никакого желания продолжать разговор.
Она никак не могла отдышаться, едва поспевая за ним, пока он шел через жилые помещения. Интерьер этого дома был намного более личным, чем дворца. Большие мягкие диваны создавали совсем другое пространство — не просто роскошное, а невероятно удобное, и Хестер чувствовала, что вторгается во что-то очень интимное и личное.
— Ты на самом деле любишь лошадей, — потрясенно пробормотала она, когда молчание слишком затянулось, и она убедилась, что из всех окон видны эти великолепные пасущиеся животные.
Алек улыбнулся.
— Ты никогда не ездила верхом?
— У меня недостаточно хорошая координация. Но я видела видео верховых занятий Фиореллы. Она великолепна.
— Она предпочитает конкур, а я — поло.
— Ударять по всяким штучкам большой палкой?
Он несколько секунд смотрел на Хестер с мягкой усмешкой, потом сказал:
— По крайней мере, я их не боюсь.
— Они большие, сильные и могут затоптать меня до смерти. Конечно, я их боюсь.
— Они почувствуют твой страх и будут вести себя плохо.
— Как это похоже на людей, — рассмеялась она.
— Ты права. — Алек тоже засмеялся и повел ее вверх по лестнице. — Пойдем, оценишь вид. Я отпустил весь персонал на эти пару дней, так что мы здесь совершенно одни.
Его телефон звякнул. Алек нахмурился, но прочитал сообщение.
— Это никогда не кончается для тебя, да? — спросила она.
— Думаю, для тебя тоже, — ответил он, быстро печатая ответ.
— Студенты лихорадочно ищут помощников для подготовки проектов. Корреспонденция Фи накапливается горами.
— Мне нравится быть занятой. И у меня всегда есть работа в социальном центре.
— В каком социальном центре? — Алек убрал в карман телефон. — Для студентов?
— Нет, для всех, кому нужна помощь. Я помогаю людям правильно заполнять нужные документы.
— Туда ты отправила первый транш денег?
— Да. — Хестер покраснела. — Это благотворительность.
Алек прищурился.
— У меня было ощущение, что это нечто большее, чем благотворительность. Мне показалось, речь идет о чем-то личном.
— Ну хорошо. — У нее зачастило сердце. Конечно, он не мог не заметить ее заинтересованности. — Ты прав. Я попросила руководство центра, чтобы деньги отдали молодой матери и ее дочери, — призналась она. — Люсия совершенно одна. И она пытается создать лучшую жизнь для своей дочери. Я помню, как держалась за ремешок маминой сумки так же, как Зои держалась за ремешок сумки Люсии.
Алек несколько секунд обдумывал информацию. Доверие, светившееся в глазах Хестер, было таким хрупким, что он не смог противиться желанию узнать больше.
— Расскажи мне о ней, о твоей маме.
Хестер смотрела на мужа, ее золотистые глаза светились мягким любопытством.
— Лучше расскажи мне о своей маме.
Его лицо напряглось, но одновременно на губах появилась принужденная улыбка. Ее вопрос был, в общем, справедлив.
— Она была из благородной семьи с континента. Очевидно, отец увидел ее верхом на лошади на каком-то светском мероприятии и сразу влюбился. Она обожала лошадей, поэтому он построил для нее конюшни, предусмотрев все для разведения племенных лошадей. Это был его свадебный подарок.
— Здорово.
— Да. Они долго не могли завести детей, но в конце концов, родился я, и прошло много времени после этого, прежде чем родилась Фиорелла. Поэтому, должен признаться, меня нещадно баловали.
— Всех иногда надо баловать. — Хестер улыбнулась. — Особенно родителям.
Алек почувствовал, как в груди разливается тепло. Он взял жену за руку и повел на веранду второго этажа.
