—О’кей.
Сэм ласково улыбнулась Чарли, закрыла глаза и уснула. Возвратившись в отель, Чарли позвонил Мелли и сказал, что Сэм наконец пришла в сознание.
—И что это значит/ — Мелли все равно безумно тревожилась, однако Чарли бурлил от радости.
—Не знаю, любовь моя. Но на сегодняшний момент это наверняка отлично. Я ведь думал, что… что мы ее потеряли.
На другом конце провода Мелли кивнула.
—Я тоже так думала.
Чарли пробыл в Денвере еще две недели, а затем и Мелли, и Харви начали требовать, чтобы он вернулся домой. Чарли понимал, что ему надо вернуться; он страшно соскучился по Мелли и ребятишкам, но ему очень не хотелось оставлять Сэм одну. И все же он не мог торчать в Денвере еще три месяца. В тот вечер, когда Чарли пытался заставить себя позвонить по телефону и заказать авиабилет на следующую неделю, у него возникла идея. Наутро он дождался врача у двери его кабинета и нервно, сбивчиво изложил ему свой план.
—Как вам мое предложение, доктор?
—Это очень рискованно. Стоит ли так рисковать? Почему так важно перевезти ее в Нью–Йорк?
—Потому что там у нее друзья. А здесь совсем никого нет.
—А ваши родители? Они не могли бы приехать?
Чарли непонимающе уставился на врача, но потом вспомнил, что до сих пор выдает себя за брата Саманты, и отрицательно покачал головой.
—Нет. Они путешествуют по Европе, и я вряд ли смогу с ними связаться раньше, чем через месяц.
Чарли уже знал, что с семьей Сэм может связаться через контору ее отчима, но Саманта категорически возражала против этого. Она не хотела, чтобы Чарли сообщил о случившемся ее матери.
—Поймите, я не могу оставить ее здесь одну, а мне обязательно нужно вернуться.
—Я понимаю. — Врач задумался. — Но вы же оставите ее в хороших руках.
—Да, знаю. — Чарли тепло посмотрел на врача. —Но… именно сейчас… как только выяснится, что ее ждет в будущем, доктор, Саманте понадобится поддержка всех ее друзей и близких.
Врач задумчиво кивнул:
—С этим я спорить не могу. Хотя на данный момент для нее главное — полный покой. В этом случае и еще если нам удастся уберечь ее от пневмонии, она будет вне опасности.
Пока именно это представляло для Саманты наибольшую угрозу; пока она лежала в большом пластмассовом лонгете, была подвешена к огромному агрегату, который она называла «шампуром», и ее, как жареного цыпленка, несколько раз на дню поворачивали в разные стороны. Однако она до сих пор не подозревала о последствиях травмы, а врач хотел ей сказать лишь тогда, когда она как следует окрепнет. Сейчас это было еще рано.
