—Мы очень рады, что он поступил к нам. И если понадобится, я подержу его подольше. Не важно, будет суд платить за него или нет.
Мужчина кивнул.
—Если у вас будут какие‑то затруднения, свяжитесь с нами. Мы всегда можем подержать его до выхода матери в нашей детской комнате.
—А это похоже на тюрьму? — в ужасе вскричала Сэм.
Мужчина снова равнодушно пожал плечами.
—Ну, немного похоже. А что, по–вашему, мы должны с ними делать, пока их родители сидят в тюрьме? Посылать их в лагерь на отдых?
Самое смешное было то, что именно так они и поступили!
Сэм повернулась к нему спиной и поехала обратно в свой кабинет. Тимми уже вырвал страницу из раскраски и всю ее замазал коричневым цветом.
—О’кей, Тимми. Ты готов?
А где легавый? — Тимми говорил как маленький гангстер.
Сэм рассмеялась.
— Ушел. Он не легавый, а социальный работник.
— Это все равно.
Ну, ладно, давай я покажу тебе твою комнату.
Сэм попыталась подтолкнуть его кресло, но колеса через каждый фут заклинивало, а потом еще и обваливался один бок.
Тимми, как тебе удается ездить в таком кресле?
Он посмотрел на нее со странным выражением.
Я никогда не выезжаю на улицу.
Никогда? —потрясенно переспросила Сэм. — Даже с мамой?
—Она меня никуда не возит. Она много спит. Мама очень устает.
«Еще бы! — подумала Сэм. — Если она употребляет героин, то ее постоянно должно клонить в сон».
— Понятно. Что ж, я думаю, прежде всего тебе нужно новое кресло.
А именно эта услуга и не была у них предусмотрена! На ранчо не было запасных кресел. Правда, Саманта держала в пикапе одно узкое креслице — на тот случай, если ее собственное вдруг
сломается.
— У меня есть кресло, в котором ты временно сможешь ездить. Оно для тебя великовато, но завтра мы достанем новое. Джеф, — Сэм улыбнулась рыжеволосому юноше, — ты не принесешь, сюда мое запасное кресло? Оно в машине.
— Конечно, принесу!
Пять минут спустя он вернулся, и Тимми с комфортом усадили в большое серое кресло. Сэм поехала с ним рядом, помогая вращать колеса.
Проезжая мимо того или иного здания, Саманта объясняла, что в нем находится; потом они остановились возле загона для лошадей, что бы мальчик мог на них посмотреть. На одну лошадь он смотрел очень долго, а потом перевел взгляд на волосы Сэм.
Она похожа на тебя.
— Я знаю. Тут некоторые дети называют меня Белогривкой, так называют лошадей такой породы.
—Ты что, лошадь? — Он на секунду повеселел.
—Иногда мне нравится представлять себе, что я лошадка. А ты ничего такого себе не представляешь?
