Компания дружно прекратила застолье и уставилась на Мишку, пытаясь понять, шутит он или нет. Но тот невозмутимо продолжал:
— А что тут такого? Крыса — вполне съедобный продукт, особенно если ее хорошенько замариновать да лучка побольше добавить. Многие ж народы едят — и никто не помер. Деревня у нас глухая, забитая, бедная. Коней и в помине нет, коровы сплошь лейкозные, их пускать на шашлык — только грех на душу брать. Живую барашку мы только по телевизору видели. А вот крысы у нас по ферме такие бегают — одно загляденье! Вот и ловим их, подкармливаем немного зерном, а потом на шашлычок. Не верите?
Обомлевшие гости сидели за столом, уставившись на Мишку. А тот, желая еще больше усилить эффект от своего вранья, крикнул Светлане:
— Свет, скажи им, из чего ты свой шашлык жаришь, а то они не верят. А лучше принеси парочку крысят, что я тебе давеча принес!
И в это мгновение, словно по команде, из-под стойки бара действительно выскочили и наперегонки вприпрыжку к выходу бросились две здоровенные крысы. Расхохотавшись от неожиданности, Мишка радостно воскликнул:
— Ну вот, убедились? А вы не верили!
Головастик сначала мертвенно побледнел, потом побагровел, затем снова стал похож на мертвеца, выскочил из-за стола и опрометью бросился к дверям, зажав рот руками. Через секунду все услышали его судорожный кашель.
— Ну, что ты за человек! — накинулась на Мишку Светлана. — Сидел бы уж лучше дома, чем гостям настроение портить.
Затем, повернувшись к гостям, она стала горячо оправдываться:
— Не верьте ему! У него с башкой не все в порядке, это все знают. А шашлык мы жарим из самой что ни на есть настоящей баранины. У нас в колхозе целая овцеферма, можете любого спросить. А от крыс и мышей никому нет спасения. Мы ведь не городские, в деревне живем.
Мишка сидел за столом и, схватившись за живот, громко хохотал.
— То, что у него с головой не все в порядке, мы сразу поняли, — с выраженным кавказским акцентом крепыш. — Слышишь, шут гороховый? Пожизненным инвалидом станешь! И никакой санаторий тебе не поможет.
И что-то злобно добавил к сказанному на своем гортанном языке.
«Грузин, — быстро определил Мишка, наслышавшийся за время своих боевых похождений в горах разных кавказских наречий. — И скорее всего, сван».
Вытирая рот платком, в бар возвратился головастик. Он взял со стола уже почти распитую бутылку водки и с грозным выражением лица двинулся на Мишку:
— Сейчас, козел, ты сожрешь все, что я оставил там, — и он показал костлявыми пальцами в сторону входной двери. — Будешь вылизывать до последней капли! Я заставлю тебя это сделать…
— Хватит, Додик, не заводись! — резко оборвал его грузин. — Надо будет, мы этого кретина сами научим уму-разуму. Не посмотрим, что калека на голову.
Головастик налил полный стакан минеральной воды и залпом осушил его. Потом налил снова и, сверкнув глазами в сторону довольного Мишки, выпил еще.
— Ты мне за это дорого заплатишь, — прошипел он.
Бывший боец спецназа был вполне удовлетворен удавшейся шуткой. Он даже перестал думать о другом возмездии за все оскорбления, которые успел услышать в свой адрес от этих пижонов. Вспоминая их испуганные и растерянные лица, особенно плюгавого Додика, Мишка давился смехом, хватаясь за живот. Наконец, он не выдержал и почти бегом устремился наружу: смех до слез и два литра выпитого пива настойчиво давали о себе знать позывами в туалет.
Заезжая компания, потеряв после рвотного фейерверка головастика всякий интерес к дальнейшему застолью, тоже двинулась к выходу.
— Надеюсь, этого хватит? — крепыш с кавказским акцентом положил перед Светланой двадцатидолларовую купюру.
— Мамочки, — воскликнула та от удивления, — да у меня сдачи в такой валюте не найдется!
— И не надо, — без всяких эмоций ответил кавказец, — приберегите ее на всякий случай для вашего комедианта. Если он не поумнеет, то ему очень скоро может понадобиться лекарство.
— А вы не скажете, — теперь подошел к Светлане бритоголовый, — как проехать к здешнему монастырю?
— Так вы тоже на праздник? — радостно всплеснула руками Светлана. — Наверное, с центрального телевидения? Или просто гости?
— Да, — без всяких эмоций вместо бритоголового ответил кавказец, — просто гости с центрального телевидения. Нам бы в монастырь, и без лишнего шума. Понимаете?
— Понимаю, понимаю, — закивала головой барменша. — Какая у вас интересная работа! Не то что тут сидишь целыми днями: одному сто грамм, другому по шее…
— Ну, дорогая сестра, это уж кто чему учился, — остановил эмоции Светланы кавказец, давая понять, что он и его напарники хотят поскорее уехать.
— Вообще-то туда и слепой не заблудится, — начала объяснять Светлана. — Выезжаете за село, а дальше дорога сама выведет куда надо. А чтобы подъехать незаметно, то без проводника не обойтись. Лесных троп там много, да не по каждой проедешь. Даже не знаю, чем вам помочь…
Светлана задумалась, не спуская с щедрых гостей восторженных глаз.
— А знаете что? Есть выход! Если, конечно, вы не будете против.
— Против чего? — уточнил бритоголовый.
