— Знаешь, что она говорит? — кавказец повернулся к Мишке. — За такого умного и сообразительного джигита, говорит, я хоть сейчас готова замуж! Хотел бы такую невесту? Подумай, мы большой калым брать не будем, учтем твои заслуги.
Оба опять рассмеялись. В их гортанном, характерном для кавказцев разговоре, Мишка уловил одно знакомое ему грузинское слово: «чкара», то есть «быстро».
«Видать, торопятся, — он продолжал анализировать ситуацию. — Везде эти черные, даже сюда добрались. Из вас такие артисты, как из меня тракторист. Погодите, я ваши физиономии так отгримирую, что мать родная не узнает. Чего они надумали? Грабить монастырь? Не зря ж поговаривают, что там сохранились ценные иконы. Может, эти ребятки про все разнюхали? Интересно».
— Куда дальше, Сусанин? — спросил Реваз, когда они переехали по мостику через реку.
Выехав с берега, они взяли круто вправо и поехали по узенькой лесной тропинке, на которой виднелся лишь след подводы.
— А лучше дороги не мог найти? — забурчал кавказец. — Всю полировку обдеру об эти сучья и коряги по твоей милости.
— Ехали б в таком случае по своей милости, раз моя не нравится, — в тон Ревазу недовольно ответил Мишка. — Я к вам не напрашивался, сами просили показать дорогу покороче.
— Не скули ты за свою машину, — бритоголовый сладко потянулся на заднем сиденье, — купишь себе новую, покруче этого сарая на колесах.
— Сарай на колесах, говоришь? — повернулся к нему Реваз. — А знаешь, сколько мне за этот «сарай» Мага дает? Это же последняя модель!
Показывая дорогу среди едва заметных тропинок, разбегавшихся в разные стороны, они медленно, почти бесшумно подъехали к монастырю.
— Вот и приехали, господа артисты-киношники. Выходите, разомните ножки, подышите свежим воздухом. Мальчики налево, а девочки направо. А мне давайте то, что обещали. Глядишь, до вечера назад успею.
— Успеешь, — остановил Мишку Реваз. — И назад успеешь, и вперед успеешь. Везде успеешь, дорогой, не спеши.
Они вышли из джипа. Бритоголовый снова сладко потянулся, хрустнув суставами, а головастик, не стесняясь стоявшей рядом спутницы, стал тут же мочиться под дерево. Реваз открыл дверцу багажника и стал там быстро рыться.
— Слушай внимательно и ничего не перепутай, — захлопнув ее, он обратился к Мишке. — Сейчас ты один пойдешь в монастырь и найдешь там одну красивую девушку.
И тут он показал то, что вытащил из багажника: цветную фотографию Ольги с обложки иностранного журнала.
«Стюардесса! — чуть не вскрикнул от изумления Мишка. — Да это ж та краля, которую Пашка по весне в монастырь вез!».
— Эй, брателло, ты о чем думаешь? — Реваз заметил в Мишкиных глазах замешательство. — Сюда лучше смотри и запоминай, что говорю.
— Да так, просто баба красивая, — выкрутился из положения Мишка.
— В жизни она еще красивее, — подтвердил Реваз. — Так вот, сейчас иди в монастырь и найди ее. Запоминай хорошенько лицо, фотографию я тебе не дам.
— А чего запоминать? Краля! — Мишка делал вид, что внимательно рассматривает фото, на самом же деле лихорадочно пытался сообразить, для чего она им понадобилась.
— Нет, ты мне нравишься все больше и больше, — похлопал его по плечу Реваз. — Сразу видно настоящего мужчину. Но я тебя буду просить вот о чем: когда ты ее найдешь — она должна обязательно быть там! — постарайся выманить ее сюда. Скажи, что к ней приехали гости, родственники.
— А разве она тоже грузинка? — уже не сумев скрыть своего удивления, Мишка взглянул на Реваза и тут же понял, что выдал себя.
— Что значит «тоже грузинка»? — кавказец пристально посмотрел Мишке в глаза. — С чего ты взял, что тут есть грузины? Акцент услышал, да? А вдруг мы не грузины, а осетины? Или чеченцы? Ты не боишься, что мы чеченцы и сейчас зарежем тебя, как паршивую собаку за твое любопытство?
Мишка сделал полшага назад, но почувствовал, как сзади ему набросили на шею тонкую стальную удавку.
— Что ты еще хочешь узнать, прежде чем отправишься на тот свет? — Мишка услышал голос стоявшего за спиной бритоголового.
— Да я просто так, — Мишка решил еще оттянуть немного времени, — когда-то вместе с грузинами в армии служил, их ни с кем не спутаешь.
— Знаешь, брат, я очень не люблю любопытных, — Реваз подошел вплотную к Мишке и снял с его шеи удавку. — С ними всегда скучно. И потом есть такая народная мудрость: меньше знаешь — крепче спишь. Прошу тебя, дорогой, не задавай больше глупых вопросов. А раз тебе так интересно, кто она, то знай, что это моя родственница. Она сбежала из дому, а мы ее повсюду ищем. Понимаешь? Папа, мама волнуются, плачут, всех расспрашивают, куда делась их любимая дочь. А дочь в монастырь сбежала. Монашкой захотела стать. Глупых книжек начиталась. Вот мы и хотим повидаться с ней, поговорить по-родственному, душевно.
— Так сами б шли туда. Я в ваши дела не хочу вникать, — Мишка чувствовал, что Реваз не все договаривает.
— Дорогой, ты не знаешь наших обычаев, а объяснять нет времени. Я как брата прошу: найди и приведи ее сюда. Сотню баксов дам. Сотню!
— Да что она, коза, что ли, силой та веревке тащить?
