– Тарго! – обратилась ко мне сарма. – Мы служим Рома уже семь дней, а нам не платят.
– В Малакке рассчитаются! – сказал я.
– Мои воины не верят!
«М-да! – подумал я. – Логично. Чего от этих рома ждать? Если сенатора пытаются нагнуть!»
– Я привезу деньги! – пообещал я и поскакал к когорте. Но едва влился в строй, как подбежала посыльная:
– Тебя хочет видеть трибун!
«Ну вот! – подумал я. – Тяжелую артиллерию подключили…»
Валерия встретила меня хмуро.
– Хочу, чтоб ты знал, – сказала после обмена приветствиями. – Я не поручала дочери пугать Виталию. Я не одобряю ее поступка. Лиона уверяла, что с тобой все решено, осталось уговорить Виталию. Она переоценила свои возможности.
Я промолчал.
– Молодые всегда спешат, – продолжила Валерия. – У них жизнь впереди, а они торопятся. Старики, которым жить мало, наоборот, медлительны. Странно это, не находишь?
Я не ответил.
– Мне сказали, что ты вознамерился покинуть Пакс и вернуться в свой мир. Это так?
Я кивнул.
– Что будешь там делать?
– Что и раньше. Лечить людей.
– Почему же ты их бросил и приехал в Пакс? Погоди! – она подняла руку. – Я знаю: тебя заманили. Но из своего дома ты ушел сам. Значит, не нравилось. Ты был беден и низкого звания. А теперь подумай! В Паксе ты совсем ничего, но уже сенатор и далеко не беден. С твоим умом и талантами ты займешь в Роме достойное положение. Предположим, тебе это не нужно. Но тогда я спрошу: что будет с Виталией? Ты ведь собираешься ее забрать. Ей понравится в твоем мире? Что она будет там делать?
«Да мы ее на Евровидение пошлем! – подумал я. – Со своим хвостиком она там всех порвет. Если за геев голосуют, то за женщину с хвостом – двумя руками!»
– Ты рассказывал дочери о своем мире: он совершенно другой. Другие отношения…
Я представил любимую в окружении папарацци. Она не девочка из моего мира, для которой такое – предел желаний. Вита – «кошка». Наш гламур она не воспримет. Порежет пидарасов, как сарм. В ее представлении они – уроды. Виту посадят в тюрьму, где она зачахнет.
– …Если ты любишь Виталию, зачем обрекаешь такой судьбе?
«Вот ведь мочит, зараза! – подумал я. – И ведь не возразишь!»
– Не злись на Лиону! Она хорошая, но не умеет управлять желаниями. Ей всего девятнадцать. Я познакомилась с Константином, будучи старше ее на десять лет. Мы скрывали свою любовь, пока не подписали контракт. Это было не просто… – Валерия вздохнула. – Мы прожили пятнадцать лет и ни разу не поссорились. Знаешь почему? Переступая порог дома, я забывала, что я трибун. Становилась обычной женщиной, любящей и заботливой. Я окружала Константина вниманием, ему это нравилось. Лиона будет такой же!
«Конечно! – подумал я. – Какая мать не похвалит дочку перед будущим зятем? Более того, ночь простоит у плиты, будет печь и парить, чтобы назавтра сказать жениху: доченька наготовила. Она у меня такая хозяюшка! Смотри, мужичок, не упусти свое счастье!»
– Ты не веришь в намерения Флавии?
Я кивнул.
– А я думаю, что дочь права. Вдруг это так, и Флавия заберет тебя, едва придем в Рому? Ты хочешь этого?
Я покачал головой.
– Поэтому поступим так. В Малакке ты заключишь с Лионой брак. Погоди! – Валерия остановила меня. – Тебя не заставят с ней спать. Мы сделаем это тайно. Я отправлю вас в Рому. Надо сообщить принцепсу, что поход удался. Если Флавия захочет тебя забрать, ты предъявишь пергамент о браке. Она отступится. Если Лиона ошиблась, ты разведешься с ней. Это ведь так просто! Дочка будет наказана, а ты получишь свободу. Согласен?
– Да! – ответил я, подумав.
– Договорились! – кивнула она. – И еще. Хочу, чтоб ты знал. Что бы ты ни решил, я на твоей стороне. Я все не могу забыть твои слова. Как подумаю, что у Лионы мог быть брат или даже два… Да я их! – Она сжала кулак.
– Амага просит денег, – сказал я.
– Собралась уйти? – удивилась Валерия.
– Не верит, что ей заплатят.
– Скажи Нонне: я разрешила! – сказала Валерия. – Вале, сенатор!
Нонна выдала мне мешок с серебром, и я поскакал к Амаге. Там лично вложил по семь денариев в каждую лапку, а Амаге отсчитал двадцать один.
– Благодарю, тарго! – сказала «звездочка», пряча деньги. – У нас для тебя подарок.
Одна из сарм протянула мне тяжелый бурдюк, вторая – охапку хвороста.
– Что это? – удивился я.
– Мясо, свежее.
– Вы застрелили козу?
– Коза не попалась, – вздохнула Амага. – Но мы выкурили из нор крыс. Ты зовешь их «сурками». Они оказались большими и жирными. Мы срезали мякоть, оставив себе кости и внутренности. Сварим их и добавим крупы, как ты учил. Это вкусно. Угости своих рома! Они держат слово!
На обратном пути я решил, что делать. Стемнело, когорта располагалась на ночлег, и я поскакал к палаткам «кошек».
– Вот! – сказал, протягивая Лоле бурдюк – Порежьте и бросьте в котлы. Залейте водой, чтоб чуть прикрыло мясо. Поставьте на огонь! Я приеду и все доделаю. Сковородки у вас есть?
Лола кивнула. Не дожидаясь расспросов, я ускакал.
