— И тебе доброго утра, — откликаюсь я. Азамат, впрочем, продолжает смотреть на дерево.
— Алтонгирел, вот скажи, ты тут видишь белую дымку? — тихо спрашивает он.
Духовник смотрит, трижды уточняет место, потом мотает головой.
— И я не вижу, — откликается Азамат. — А Лиза видит.
Взгляд у Алтонгирела тут же становится очень озабоченным.
— А какой она формы?
— У самой трещины потолще, потом как будто мешок свисает, а поверх него такая занавесочка с длинным концом, — стараюсь я. Как описать форму дымки, если она ни на что не похожа?
— Ты её не трогала?
— Чуть-чуть совсем потрогала за кончик.
— И как на ощупь?
— Ну-у… на пену похоже, только очень мягкую…
Мужики переглядываются.
— Пойдём отсюда, — тихо и решительно говорит Алтонгирел.
Азамат кивает, мягко берёт меня за плечико и подталкивает к тропинке.
— Так что это? — спрашиваю я на ходу.
— Ничего, — мрачно отвечает Алтоша.
Ладно, не хочешь говорить тут, я подожду.
Мы быстро доходим до постоялого двора, где я тут же лезу полоскаться, а они заказывают завтрак. Полоскание происходит в огромном деревянном тазу, в который вода поступает из крана в стене. Как её потом выливают, мне не ведомо.
Когда я спускаюсь на террасу завтракать, Азамат с духовником что-то оживлённо обсуждают, сдвинув головы. Я замедляю шаг, надеясь что-нибудь ухватить, а то что-то тайна какая-то.
— Может быть, это временно, — с надеждой говорит Азамат.
— Это может пройти на несколько лет, но потом всегда возвращается.
— Но ведь она нормально соображает! — шёпотом восклицает Азамат.
— Пока да. Но неизвестно, когда
— И что такое «древесная слюна»? — с вызовом спрашиваю я, подходя поближе. Ох как мне это всё не нравится!
Они оба отводят глаза.
— Ну?
— Это… такая болезнь… — начинает Алтоша. — Результат сглаза.
— И в чём она выражается? — я на всякий случай сажусь.
— Ну, эта штука живёт на деревьях и, когда выбирает жертву, становится видимой. И тогда распыляет свои споры на жертву…
— И что происходит с жертвой?
Они оба молчат гораздо дольше, чем мне бы хотелось. Наконец Азамат решается ответить:
— Постепенное сумасшествие.
— Так, с этого места поподробнее, — я решительно ставлю локти на стол. — У меня ещё есть шанс отмыться?
Оба мотают головами.
— Если ты её уже видишь, значит, заражена.
— А как у вас получается результат сглаза, если эта штука сама выбирает жертву?
— Можно так сглазить человека, что он становится жертвой, — раздражённо поясняет Алтоша в своей любимой манере, как будто уже сорок раз повторил. Ладно, по мне даже лучше, чтобы он вёл себя, как обычно, а то когда он бледнеет и таращится на меня, как на смертницу, я начинаю паниковать. Может, ещё пронесёт…
— Ясно, а какие симптомы сумасшествия?
— У каждого свои.
— Например?
— Я так не помню, — он пожимает плечами.
Ага. Значит, он не слишком хорошо осведомлён об этой дряни.
— А где есть эта информация?
Духовник тяжело вздыхает.
— В «Энциклопедии шакальих детищ» есть.
— Её можно тут где-то взять?
— Зачем тебе? — протягивает он.
— Я хочу убедиться, действительно ли это то самое.
— Это я тебе и так могу сказать.
— А если я тебе не верю?
Он смотрит на меня странно.
— Ты серьёзно думаешь, что, прочитав статью в энциклопедии, лучше разберёшься в шакальих детищах, чем я после десяти лет обучения?
— Ну ты же не помнишь симптомы, — я развожу руками. — Значит, может быть, что ты и ещё чего-то не помнишь.
Алтоша вздыхает и поднимается.
— Сейчас принесу бук, у меня там есть вся литература…
Когда он уходит, над столом повисает тяжёлое молчание. Азамат выглядит так, как будто уже меня похоронил.
— Ты погоди расстраиваться, — говорю. — Может, Алтоша облажался.
— Ты думаешь, у нас большое разнообразие таких тварей? Я вот до сих пор ни одной не встречал. Боюсь, что ошибиться тут трудно.
Я поджимаю губы.
— Знаешь, дорогой, я, конечно, уважаю твою честность, но вообще-то это ты меня должен поддерживать, а не наоборот.
— Прости, — он встряхивается и приобретает более спокойное выражение лица. — Что-то я расслабился, как будто теперь всегда всё будет хорошо. Может быть, в вашей медицине есть способы лечения?
— Может и есть, понять бы, что лечить. Если твой шибко мудрый духовник сможет накопать информацию про это «сумасшествие», то я вполне уверена, что хотя бы внешние проявления можно будет подавить, правда… — и тут я вспоминаю, что речь идёт не только обо мне.
— Что? — поторапливает меня Азамат, потому что я зависаю.
— Да видишь ли, с беременностью это очень плохо сочетается. Если окажется, что мне надо лечиться немедленно, боюсь, придётся затею с размножением отложить. Хотя… — тут меня снова осеняет. — Это же может быть причиной!
— Как причиной? — Азамат таращится на меня в ужасе.
— Да может, и не было никакой древесной слюны, просто у меня глюки! Так бывает иногда, и у моей мамы было, ей автобусы в спальне мерещились. Вполне возможно, что у меня то же самое. Это ненадолго. Я-то думаю, что-то у меня всё слишком легко идёт: не мутит, ем всё подряд, голова не кружится… Ну вот, зато глюки появились.
