Вторая половина дня занята бесконечной готовкой. Арон, правда, оказывается весьма полезен в хозяйстве, но его одного не хватает, тем более что он не может читать надписи на кнопках и табло разных бытовых приборов, если они на всеобщем. Все время прилетают и улетают какие-то корабли и унгуцы с мужиками. Я уже с радостью начинаю думать о том, что завтра все эти бесконечные люди наконец-то свалят из моего дома, хоть даже и на войну.
Очередное заседание штаба оканчивается не очень поздно, и Азамат самолично гонит всех ужинать и спать, поскольку стартовать завтра рано. Я и глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь в койке верхом на муже и с тюбиком крема в руке.
Азамат глядит в потолок, бездумно растирая руки, пока я вожусь с прочими областями поражения.
– Ты чего-то сегодня угрюмый, – роняю я и делаю выразительную паузу. – Прямо как будто злишься на кого-то. – Я снова замолкаю, ожидая, что он что-нибудь скажет, но он молчит, и мне приходится продолжить: – Уж не на меня ли?
Он по-прежнему молчит. Это уже совсем не прикольно: либо не слушает, либо и правда на меня.
– Але! – окликаю его и похлопываю по щеке, которую собралась мазать. – Разговаривать будем сегодня?
– Извини, я задумался, – неохотно говорит он.
Я понимаю, что он просто не хочет разговаривать. Ну здравствуйте. Вот только не хватало накануне разлуки поссориться. Но прежде чем я успеваю открыть рот и высказаться по этому поводу, он все-таки пересиливает себя и продолжает:
– Мне иногда кажется, что некоторые вещи можно спустить на тормозах, но я совершенно не могу перед тобой притворяться, что все в порядке, когда у меня на душе паршиво. Я надеялся обойтись без выяснения отношений, но увы. – Он тяжело вздыхает и наконец-то смотрит прямо на меня. – Можно узнать, к кому ты ходила вчера ночью? Нет, не так – неважно к кому, но ведь ходила? Это серьезно?
Меня не хватает даже на то, чтобы заржать. Я просто закрываю глаза и делаю пару глубоких вдохов.
– Азамат. Вчера я ходила встречать с охоты твоего высокоинтеллектуального братца, который пренебрег предупреждением насчет зияний, убрел шакал знает куда, провалился в туннель, вернулся посреди ночи и едва не перебудил Старейшин попыткой устроить пир на весь мир, прямо не раздеваясь.
Азамат смотрит на меня круглыми глазами.
– Арон вчера поздно пришел? Я думал, он лег спать еще до того, как мы закончили треп.
– Да, – киваю, – я приложила некоторые усилия к тому, чтобы ты так думал, потому что не хотела, чтобы ты из-за него нервничал.
– Боги… – До Азамата начинает доходить. – Он что, правда в туннель попал? Но он ведь уже здесь, я его видел днем, да?
Я хихикаю.
– Видел, видел. Его ненадолго засосало и выплюнуло тут не очень далеко.
Азамат трет лицо руками и вздыхает.
– Вот идиот. Я же ему говорил!.. – Он убирает руки и смотрит на меня просительно. – Прости. Я тоже идиот.
– Да уж, действительно. Я вчера полночи не спала из-за этого придурка, семейку его по комнатам кормила, чтобы у тебя вопросов не возникло, пыталась подбить мужиков его поискать – а ты, значит, за все мои старания решил, что я тебе изменяю?
– Да я умом-то понимаю, что не может такого быть, но тут… И ты еще вечером меня спать отправила, а сама осталась, и столько посторонних людей в доме, а ведь это нехорошо, не положено замужней женщине в доме чужих мужчин принимать. Тем более все такие красивые, богатые, удалые… Столько комплиментов тебе наговорили. У меня прямо внутри все узлом завязалось.
– Ага, такие комплименты, что век бы их не слышать, – ворчу я, обтирая салфеткой руки от крема и укладываясь вдоль Азамата. – Давай все-таки ты будешь ума слушаться, а не комплексов и звериных инстинктов. У тебя, знаешь ли, перед всеми этими удалыми есть существенное преимущество. А именно: ты мой муж. Пусть у них внутри завязывается, а ты расслабься, – зеваю. – Ну зато теперь ты знаешь, что такое ревность. А то, помнится, в начале нашего знакомства это слово тебе ничего не говорило.
– А-а, – задумчиво отвечает Азамат. – Действительно, было такое. Надо же, у вас и слово специальное для этого чувства придумали… Так ты меня простишь?
– Да прощаю, прощаю. – Целую его в щеку, которая не в креме. – Только обещай мне, что не будешь больше обо мне думать всякие гадости. А то завтра ты улетишь неизвестно куда неизвестно до когда, и мы не сможем просто так взять и все выяснить. Так что ты лучше заранее внуши себе, что я тебя жду и никто другой меня не интересует. Договорились?
– Мгм. – Он кивает, зарываясь носом мне в волосы. – Обещаю.
– И вот еще что, в следующий раз, когда захочешь включить меня в круг своих соратников, забей мне место, пожалуйста. А то мне не понравилось сидеть на насесте, как курица.
– А я не понял, чего ты не согнала никого?
– Да мало ли, еще обидятся и не станут участвовать в твоей кампании. Откуда я знаю, может, они важные шишки?
– Лиза, ну ты что? Кто ж важнее тебя, да еще в твоем собственном доме?
– А чего ты их сам не согнал?
– Так на меня как раз могли бы обидеться: мол, какой-то урод им будет место указывать. А тебя бы они послушались без вопросов.
