Саммаэль полностью

По сути, Саммаэль наблюдал сейчас за простейшим явлением. Недружественное слияние, в просторечии «рейд»: одна фирма «сожрала» другую. «Жертва» была не из слабых, перекупить не получилось, демпинг тоже не прокатил. И наняли «рейдера».

Компромат по бульварным газетам пошел? Информация. Скачки курса акций? Тоже сойдет. Полицейские отчеты, отчеты налоговых служб — их тоже сюда же, система сожрет всё. Медицинские отчеты — ведь там даже кто-то по ребрам огрёб…

Что интересно, Саммаэль знал, кто был заказчиком этого захвата, а кто исполнителем: история произошла где-то с полгода назад, и рейдеров в тот раз поймали. А вот система не знала ни того ни другого; и сейчас надо было убедиться, что анализ разнородной и запутанной информации выведет именно на нужных людей.

Анализ. Расчет. Коррекция. Расплывчатое пятно на экране с каждым шагом все больше сжималось к одной точке… нет, к двум точкам! Завершение расчета; название фирмы-заказчика, имена исполнителей — всё сошлось. Тестовый пример выполнен, время расчета — восемнадцать минут.

Недопустимо много.

Восемнадцать минут на одно-единственное событие, чуть всколыхнувшее город-миллионник на захолустной планете. А Федерация включала в себя добрых пять сотен планет, и под сто миллиардов населения. И обрабатывать поток информации с такой толпы, и не на самом сильном мейнфрейме[6]…

Шестьдесят процентов машинного времени шло на прием и систематизацию исходных данных. Выделить ключевые слова — объект, действие, результат. Два-три признака, две-три категории. После категоризации накладывалась пространственно-временна?я метка: где произошло это событие, и когда оно произошло. Тридцать процентов машинного времени отводилось на моделирование. Определить закономерности, выявить характерные тенденции, паттерны, и предсказать развитие событий.

И лишь десять процентов вычислительной мощности следили за невязками. За тем, насколько реальное развитие событий отличалось от расчётной модели. А ведь именно эти невязки и были нужны. Флуктуации. Отклонения от модели, события, которые не могли быть предсказаны, исходя из известного состояния системы. И десяти процентов машинного времени категорически не хватало.

А этот анализ Саммаэлю был нужен. Нужен позарез.

За всю жизнь — а прожил Саммаэль не то чтобы мало — ему нечасто встречались люди, которых можно было назвать друзьями. Ани, Лари, Джуд… их нужно было назвать друзьями; а двух из них — при желании — и не только. И то, что они погибли …

Сейчас, через два года после катастрофы, тоска всё же угасла; уже не так ела изнутри, не втройне; но и оставшегося было немало. Да даже и без этого, даже если бы и угасла вообще, — Саммаэль вовсе не собирался оставлять без внимания ту катастрофу. А тем более — перспективу подобных катастроф в дальнейшем.

Почему погибли Ани, Лари и Джуд. Что выдернуло их у Саммаэля прямо из-под носа. И что выдернуло землю у него из-под ног, выбило из Вселенной целый обитаемый мир, со своим населением, со своей жизнью, со своей историей. И что собирается выбивать и другие миры. Возможно, и тот мир, на котором колдун сидит сейчас своей задницей. Или тот, в котором Саммаэль родился.

Найти причину, найти её. Найти — и устранить.

Вот только в достижении этой цели Саммаэль пока что не преуспел.

Конечно, Саммаэль построил «информационный слепок» Федерации, предшествующий гибели того мира: он помнил дату, он сопоставил примерное расположение мира с арденнской координатной сеткой. Да, конечно, грубый и приблизительный расчет — куда менее точный, чем тот, который считался прямо на месте, — показал, что наблюдалось некое движение, слабо различимая тень, которая недели за две начала сгущаться вокруг заданной точки. Рябь по краю, неясно, ничего не разобрать: где источники, какие направления. Требовался куда более точный и подробный анализ; но, когда Саммаэль оценил время, необходимое на этот анализ, — ему поплохело. Это тебе не пятьдесят миров ковырять… с одной сотней «датчиков».

Так что первый, на коленке писаный, алгоритм полетел на помойку. Обложился книгами, зубрил целочисленную арифметику и теорию нейронных сетей. Выполнение тестовой задачи вместо двух суток уложилось в один час. Занизил точность вычислений… и получил свои восемнадцать минут. Что — в пересчете на полную картину — давало время анализа порядка двадцати пяти лет. Ну что ж, уже реально; не две тысячи лет ждать результата — а всего лишь двадцать пять лет…

Только — холодок по спине, предчувствие; а предчувствиям Саммаэль привык доверять. Что даже двадцать пять лет — это недопустимо много. Ведь как минимум один мир уже погиб, был разрушен; а амплитуда «волн» на прошлом периоде наблюдения росла, а значит, и другие миры постигнет та же участь. Земля — из-под ног, и серая муть вместо листвы за окном и вместо капель летнего дождя на стекле, и пустота вместо людей… которых, возможно, любил.

Не было у Саммаэля двадцати пяти лет. Не было.