Саммаэль полностью

Повисло неловкое молчание. Ну давай, маг, давай, думал Саммаэль; да, ты показал, что не боишься меня, что ты можешь открыться даже в присутствии человека, который способен прочитать с тебя всё; ты показал, что можешь позволить себе ничего не скрывать! Но я-то не знаю, сто?ит ли мне скрывать от тебя!

Аль-Астани опустил голову и заговорил. Заговорил негромко, и как бы ни к кому не обращаясь; но Саммаэль знал, с кем маг сейчас говорит:

— Сегодня у нас есть оружие. Есть корабли, есть пилоты. И сейчас мы можем себя защитить. Но тогда, в начале Войны за независимость, у нас ещё ничего не было! — голос Данияля повысился. — И мы потеряли всех. Никого не осталось. Никого.

Саммаэль удивлённо расширил глаза. «Никого»? Про кого Данияль сейчас говорит?! Потянулся к магу, коснулся его сознания, и…

И комната — со столом и лимонным щербетом — исчезла.

…Был зал, громадный зал глубоко под землёй, с полукруглым ячеистым сводом; похожий на станцию метрополитена — или на бомбоубежище. Были непонятные знаки, начертанные на бетонном полу цветным мелом. Был неровный, мятущийся свет переносных газовых ламп — зачем газ, почему отключено электричество? — и были люди. Много людей. В тусклом свете газовых ламп Саммаэль не мог разглядеть, сколько их здесь, и что они делают; но вокруг этой группы людей в центре зала вихрем вилась энергия. Вихрем громаднейшей силы, подобно плазме в корабельном реакторе, но во сто, — нет, в тысячу крат сильнее…

…А потом пришла темнота. Темнота звёздного неба над ночной стороной планеты. И две чёрных тени, скользящих по переходной орбите, заслонявших от взгляда звёзды. Две смертоносных сестры — «Непобедимая» и «Неустрашимая»[76], два крейсера типа «М-3», единственные из всего Десятого флота, в жестоких боях растерявшие все корабли сопровождения, — но сумевшие выйти на цель и подавить планетарную оборону…

…И видел ещё Саммаэль, — нет, не видел, а чувствовал, — два на шесть да на пять. На двух кораблях по шесть ракет класса «корабль-поверхность», пять мегатонн каждая, и все шестьдесят мегатонн нацелены на столицу Империи. И нет уже никого, кто стоял бы ещё на ногах, кто мог бы встать на защиту, встать между нами и ними, между спящими городами — и этими чёрными «сёстрами», готовыми — команда на поджиг уже прошла! — выплеснуть пламя на спящие города Сьерры…

И на этом виде?ние оборвалось.

Отчаянно билось сердце.

Саммаэль — впервые — прервал молчание:

— Маги? Вы поставили магов против крейсеров Федерации?!

— Да, — тихо сказал аль-Астани. — Наша планетарная оборона была уничтожена. Объектовая ПВО перехватила бы две или три ракеты, но это бы ничего не исправило. Десятый флот Арденны был тоже разбит, но два крейсера прорвались к нашей Столице. И нам пришлось обратиться за помощью к магам. И маги, — продолжил Данияль после паузы. — Смогли. Смогли отразить атаку. Но все погибли. Все тридцать пять человек. У нас никого не осталось.

— Мы потеряли многое, — аль-Астани повысил голос. — Но сейчас мы теряем ещё больше. Арденна нам больше не угрожает; но три наших мира уже уничтожены!

— Бомбардировки? — спросил Вессон, не сообразив.

— Нет, — покачал головой аль-Астани. — Распад.

А потом маг повернул голову и посмотрел на Саммаэля. И произнёс:

— С того самого дня, когда мы узнали про катастрофу на Аргосе, мы держим глайдер в готовности к вылету. Но лететь на нём — некому. Я следователь, а не учёный; ибн Назир не может отойти от дому больше чем на километр… а мой ученик не справился даже с просьбой «задержать вас до моего прибытия».

Данияль посмотрел Саммаэлю прямо в глаза:

— Вы — сможете? Вы сможете остановить распад?

— Я не знаю, — ответил колдун.

— Другого ответа я и не ждал, — сказал аль-Астани. — Но вы знаете, с чего начинать. Вы готовы лететь?

— Да. Я готов.

— Тогда идёмте. Глайдер ждёт вас.

— Александер, состояние корабля?

— Прогрев реактора, двадцать минут.

Всё произошло очень быстро. Вессон и Мэллони были с почётом выперты на орбиту, приняли на борт горючки и запчастей, и принялись — а что делать! — готовить КДР к обратному переходу. Саммаэль же не успел и чихнуть, как получил под командование угрюмого чёрнобородого дядю по имени Александер («за успех операции ты отвечаешь жизнью!», напутствовал Александера Данияль), а сам оказался втиснут за пульт лётного наблюдателя.

Да, на глайдере. На том самом.

— Удачи… брат, — напоследок шепнул колдуну аль-Астани, и выбежал с корабля. А глайдер прыгнул в небо, взвыл маршевым двигателем, и пулей вылетел на орбиту.

Кораблик Саммаэль рассмотрел плохо. Толстая задница с дюзами двигателей, нелепые короткие крылышки, крохотная каютка и застеклённый «клюв» пилотской кабины. Из кабины зато обзор был хороший… слишком хороший: от взгляда на проплывавшую прямо перед физиономией поверхность планеты изрядно кружилась башка.