По мнению И.П. Ермолаева, созданное в конце IX в. варягами военно-политическое объединение ряда славянских племен представляло собой государство «торгово-посреднического» типа, в котором основной ценностью была не земля как таковая (в силу низкой урожайности), а промыслы, связанные с извлечением лесных ресурсов, и пути сообщения – относительно легкие благодаря развитой речной системе. Этим объясняется столь незначительный интерес к проблемам землевладения и аграрных отношений в раннем законодательстве, внимание к которым становится заметно только в Правде Ярославичей (в начале 70-х годов XI в.), но главным образом лишь в Пространной Правде начала XII в. Первоначально основной задачей государственной власти, осуществляемой князем и его дружиной, был сбор дани с подвластных славянских племен в виде товаров, имевших наибольший спрос в Византии (рабы, меха, мед, воск), и организация торговых экспедиций в Константинополь. Превращение Киева в столицу было обусловлено тем, что он оказался самой южной точкой, до которой варяги безопасно могли доставлять товары, собранные во время зимнего полюдья, и, следовательно, главным пунктом складирования дани (3, с. 41, 42–43).
Относящиеся к началу X в. два договора Руси с византийскими императорами, приведенные в ПВЛ под 907 и 911 гг., свидетельствуют о том, что «торговое сообщество» с момента своего утверждения в Киеве сразу же начало устанавливать связи с рынками Константинополя. Судя по трактату Константина VII «De administrando imperio», русы, осевшие на юге, по-видимому, больше зависели от сбора дани, чем те, которые обитали на севере. В их торговле, полагают С. Франклин и Дж. Шепард, не меха, а рабы составляли наиболее заметную и, вероятно, единственно ценную категорию экспорта, как можно заключить на основе текстов упомянутых договоров. Главной опасностью для торговых караванов русов на пути в Византию являлись печенеги, обычно поджидавшие их в районе днепровских порогов. Этим, по мнению британских исследователей, объясняется формирование в Среднем Поднепровье более прочной, чем на севере, военно-политической структуры. Если на севере «каган» русов был в большей степени номинальной фигурой, то лидеры днепровских русов являлись действующими военачальниками, которые постоянно должны были заботиться о непрерывном поступлении дани и доходов от торговли, чтобы материально обеспечивать свои дружины. Наполненные оружием подкурганные камерные захоронения некрополей на Старокиевском холме, в Шестовицах и Гнёздове являются убедительным индикатором формирования общества, организованного для ведения войны (21, с. 124).
С точки зрения И.П. Ермолаева, Древнерусское государство (Киевская Русь) в какой-то степени было создано «искусственно». Разумеется, пишет он, объединение восточнославянских племен было подготовлено внутренними социально-экономическими процессами. Но произошло оно в результате похода князя Олега на Киев при активном участии его «руси», варяжской дружины. Таким образом, варяги сыграли роль катализатора этого процесса (3, с. 33). В результате «государство» оказалось как бы привнесенным извне, «навязанным» народу, считает И.П. Ермолаев, следствием чего явилось развитие менталитета «противостояния» между обществом и властью. Военно-политическая элита («дружина»), изначально «пришлая», оторванная в основном от местного населения, объединенного в общины, долгое время (по крайней мере до середины XI в.) оставалась неземлевладельческой. Княжеские пожалования «мужам» составляли не земельные угодья, а часть государственных доходов с определенной территории, в дальнейшем развившихся в систему «кормлений» назначенных князем должностных лиц. Соответственно общество в целом делилось на два противостоящих друг другу слоя – «дружинный» и «мирской» (по терминологии И.П. Ермолаева) (3, с. 40–41).
