Это было первое, что я сделала, когда зашла в свою комнату. И занимательной частью программки стала не заметка, а изображение рядом с ним: герб Княжества Астурии. Синее знамя под королевской короной, и золотой крест с расположенными по его боками буквами. Слева Альфа, справа Омега
Текст моего письма ему составился сам по себе:
Уважаемый профессор Джайлс,
Было приятно увидеть вас на моем выступление! Ваша программка и вправду оказалась занимательной. Возможно, окно над входом нашей часовни для вас будет еще более интересным.
Если у вас есть свободное время в понедельник, могла бы я к вам заглянуть?
Теа
Через несколько минут пришел его ответ. Понедельник определенно подходил ему. Однако, хоть он и не имел привычки приходить в кампус по выходным, он совершенно не возражал против короткой встречи в тот же день после обеда.
– ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСАЖИВАЙТЕСЬ.
Он услышал, как я вошла, но не поднял глаз от книги. Это была иллюстрация красного и синего цветов – витраж.
– Я заскочил сегодня в часовню, как вы и предложили. Альфа и Омега – весьма занимательно. Вы полагаете, ваша сестра знала?
– Она, кажется, знала много другого, так что я бы не удивилась.
– И я бы не стал. – Наконец, массивный том на его столе закрылся. – Но перейдем к сути дела, мисс Славин, как вы узнавали об этом сами? Буквы так высоко расположены, даже я никогда не замечал их за все года проведенные мной в Принстоне.
Я сократила свой ответ до более приемлемого варианта.
– Окно было трудно не заметить, выходя из часовни.
– Что вы делали в часовне? Если я правильно помню, вы не изучаете религию.
– Нет, не совсем. Если только фортепьяно нельзя принять за религию.
Он уставился на меня, не понимая – похоже юмор был не его конек. Я напомнила ему, что часовня была достопримечательностью Принстона. Люди посещали ее, даже если без намерений помолиться там.
– Ну, конечно. Но я надеялся что причина, по которой вы хотели меня видеть, имела отношение к... нет, неважно. Вы еще о чем-то хотели поговорить?
Я могла сказать, что он был разочарован. И вновь, неуловимая истина была вырвана из–под носа, словно большой кусок лакомой рыбки у кота.
– Профессор Джайлс, вы играете в скраббл?
Он наблюдал за мной с удивлением и скептицизмом, пока я вынимала маленький бархатный мешочек из своей сумки и высыпала его содержимое на стол: семь деревянных дощечек, ранее позаимствованные в игровой комнате Форбса. Я повернула их лицевой стороной к нему и образовала слово ДАЕМОН . Еще одна
– Теперь, если мы уберем Омегу и позволим Альфе занять свое место... – Я вытащила
Мне было жаль, что у меня не было камеры: рот Джайлса от удивления открылся, когда он прочел слово МЕНАДА. Его рот вытянулся в букву О, седые усы закрыли губы, загнувшись идеально на кончиках кверху – его собственная идеальная Омега.
– Невероятно! Хотя это значит что...
– Что моя сестра ссылалась не на Библию, а на кое–что еще. Вы сказали, что аналогичное заявление было приписано Дионису?
Он кивнул, глядя на буквы, в то время как предложение, вероятно, все еще прокручивалось в его голове:
Я МЕНАДА И ДАЕМΩН
НАЧАЛО И КОНЕЦ
– Профессор Джайлс, а что если Эльза включила это в свою работу не просто в качестве цитаты, а в качестве самого ритуала?
Он медленно посмотрел вверх.
– Прошу прощения?
– Ну знаете, своего рода заклятие. Секретные слова, которые следует повторять, чтобы призвать Диониса. Скажем, женщине, чей возлюбленный только что умер. Она проходит через ритуал и превращается в менаду. А мужчина возвращается к жизни и превращается в даемона. Именно так, как вы описывали мне: двое влюбленных одержимые богом, связанные с ним навсегда. Без начала и без конца.
Он не двигался и не моргал – чудно испуганный человек, который внезапно, казалось, отчаянно желал, чтобы наша беседа закончилась. – Как вам удалось к этому всему прийти?
– В Форбсе была ночь скрабла; Я получила свои семь букв и должна была разыграть их. Как оказалось,это была альтернативное правописание, но слова все же являлись анаграммами – за исключением
– Я вижу. Вполне разумное объяснение.
– Вы думаете все должно быть объяснено разумно?
Он стал крутить ручку в руках, каждый раз задевая концом ручки стол.
– Здесь вопрос не в том, что я думаю.
– Вы так и не ответили на мой вопрос
