– Боюсь, что у меня не было выбора, мисс Теа. Уже поздно, и вы, казалось, были непреклонны к тому, чтобы подождать. Отпустить вас без сопровождения было бы неблагоразумно.
– А обманывать меня было благоразумно?
– Приношу свои извинения, если вы так восприняли это. Уверяю вас, что каждое слово, которое вы услышали в этой комнате, было сказано с предельной искренностью. –Затем его лицо обратно превратилось в беспристрастную маску слуги дома. – Теперь, если моя помощь больше не нужна, то я пойду к себе на ночь.
И быстро кивнув каждому из нас, он ушел.
– Что это было? – Джейк потянулся обнять меня, как будто мы были старыми друзьями, собирающимися поговорить по душам. – Обман и театральное исполнение совсем не в духе Ферри.
– Но это, кажется, является естественным для всех остальных в этом доме. И убери свои руки от меня. Или я должна сказать
Эта фраза повергла в шок Джейка, и его лицо побледнело.
– Что именно Ферри рассказал тебе?
– А что? Ты переживаешь, что твоя собственная версия не совпадет с рассказанной?
– Нет никаких версий, Теа. Ты девушка моего брата. Все, что тебе необходимо знать, должно исходить от него.
– Так и было. По правде говоря, твой брат не мог быть более убедительным сегодня.
Я направилась к двери, но он остановил меня.
– Пожалуйста, подожди, пока Риз вернется. Он захочет поговорить с тобой.
– Это весьма маловероятно, учитывая, где он был всю ночь.
– Где ты думаешь, он был?
– Серьезно? – я не могла поверить, что он решил присоединиться к этой игре и притвориться, что ничего не произошло. – Не лги мне, Джейк, ладно? Твой брат ловит кайф ото лжи каждому. И он может делать все, что захочет; думаю, что ложь – это то, что делает его… Ризом. Но не думала, что и ты…
– Я не лгал тебе. И никогда не буду.
– Знаешь ли, молчание также может считаться ложью?
Ему нечего было сказать. Я попросила его вызвать мне такси и оставить в покое – в этот раз он не стал спорить.
Пока я ждала машину, то вновь посмотрела на фотографию Эльзы. На девушку, у которой было так много и все же так мало общего со мной. Она улыбалась в ответ тому, кто держал камеру, но мне нравилось думать, что ее улыбка предназначалась мне. Что, в каком-то скрытом уголке ее разума, она предвидела, как однажды я повторю весь ее путь к этому дому.
Затем я перевернула фотографию.
Нарисованное из двух музыкальных ключей крошечное сердце ни с чем нельзя было спутать. Просто каракули, нарисованные быстрым взмахом руки.
Прошло много лет. Пока он не увидел ее фамилию на флаере концерта одним сентябрьским утром. Или, возможно, был день – конец дня, свет уже отступал в длинные тени, заставляя Джейка задуматься на секунду, не причудливый ли закат Принстона искажал буквы, чтобы подшутить над его сердцем:
Тогда неудивительно, что он показался в Александр Холле. Что Джейк последовал за мной в подвал музея и говорил со мной о музыканте, который потерял свою любовь, потому что был слишком нерешителен. Не меня он искал. Все это время он гнался за давно потерянной мечтой – только для того, чтобы, в конце концов, понять, что я не она.
Побег от рациональности
ВИЗИТ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ почти подошел к концу. У нас не было даже целого воскресенья, чтобы провести вместе, только несколько часов до того, как они должны были уехать в аэропорт, середине дня, чтобы вернутся назад домой.
– Не унывай, ты приедешь домой меньше, чем через месяц. – Папа ущипнул меня за щеку, понятия не имея, что их отъезд был только одной из многих причины моего унылого настроения.
Я была благодарна, что не нужно ничего объяснять. Пусть думают, что, не принимая во внимание тоску по дому, я была "хорошо обосновалась" в Принстоне. Счастлива. Беззаботна. Встречаюсь с Джейком. Как его брат сказал бы: "Зачем все усложнять?"
