Джейк взял меня за руку.
– Не дай мне потерять тебя.
Мы проходили мимо бара– через зону настолько тесную, что мы едва могли пройти– и, на несколько секунд у меня возникла иллюзия, что я его. Его девушка. Следую за ним, держась за руки, в один из пятничных вечеров, начиная наше свидание.
Нас сопроводили на второй этаж к столику, отделенному от других длинным стеклянным мостиком. Рядом с ним возвышался огромный каменный Будда, который наблюдал за ритуалом еды, источая безразличие к чему-то кроме его собственного душевного спокойствия.
Я взглянула на меню, но сразу же закрыла его, не понимая значения многих из слов в нем.
– Это не то, чего ты хотела? – Джейк пододвинулся к краю своего стула, готовый уйти по моему желанию. – Мы можем пойти куда-то еще. Вот только,в Нью–Йорке нет более спокойного места, чем это.
– Нет, он идеальный. Самый лучший ресторан, в котором я когда-то была.
– Этот? – Он выглядел смущенным – либо из–за отсутствия у меня опыта в подобных заведениях, или потому, что он нечаянно превзошел Риза. – Давай закажем еду.
– Не против заказать для меня?
– Конечно. Как на счет суши?
– Никогда не пробовала.
Его глаза расширились от удивления.
– Никогда?
– Они не очень популярны в Болгарии. И я не видела их в кафетерии, во всяком случае, не в Форбсе.
– Так даже лучше. Ты получишь огромное удовольствие.
Я наблюдала, как он произносил странные названия каждого блюда официантке – без спешки, спокойно и обезоруживающе тепло, как он делал все остальное. Еду принесли быстро. Миниатюрные рулеты из риса и водорослей, расположенные на узких прямоугольных тарелках.
Я искала приборы, но их не было.
– Пользовалась уже палочками? Это просто. Просто придерживай нижнюю с большим пальцем, вот так... – Он помог расположить мои пальцы. – И верхнюю держи, как ручку, так ты можешь использовать ее, чтобы захватить еду.
Палочки упали на тарелку, как только он отпустил мою руку. Мы оба рассмеялись.
– Попробуй еще раз. Это не так сложно, как кажется.
Это было гораздо сложнее, чем казалось. Мой пульс участился от его прикосновений, и я уронила бы все, даже вилку.
Когда официантка вернулась, чтобы проверить все ли у нас есть, он указал на розу, которую я оставила на столе.
– Можно нам так же вазу для розы?
Она сразу же принесла ее.
– Джейк, я все хотела у тебя спросить... Почему именно роза из всех цветов?
– Потому что... – Он замолчал. Может быть, мне не следовало спрашивать, теперь, когда мы были просто друзьями. Но это была и его вина – вручил мне тот же цветок еще раз, повторяя вечер в Александр Холле. – Я предположил, что это может быть твой любимый цветок.
– С чего взял? Ты ничего не знал обо мне, когда ты и я... когда мы впервые встретились.
Он наклонил голову в знак несогласия.
– Я видел флайера твоего концерта.
Флайера. В них упоминалась Болгария. И нужно было лишь несколько минут поиска в Google, чтобы узнать, что Болгария славится своими розами – поля усеяны ими, снабжая мир парфюмерии экстрактом масла розы. По сути, роза была подарком, основанном на географическом расположении.
– Так... это так?
– Извини, что «
– Это твой любимый цветок?
– Вообще то нет. Но тем не менее она красива.
– Ну, была еще одна причина... – Его глаза были по–прежнему устремлены на вазу с розой. – Твоя игра в тот вечер кое–что напомнила мне.
– Что?
– Стихотворение, которое я полюбил, как только прочел его.
Так он тоже увлекался поэзией? Наверное, он записывал свои собственные строки в книги. Красными чернилами, прямо поверх печатного текста.
– Что за стихотворение?
Он не сказал мне.
– Ну же, Джейк. Я хочу узнать.
– Может быть, когда-то.
– Когда-то? То есть никогда?
– Нет. То есть... когда станет безопасно говорить об этом.
– Как приношение этого цветка в подарок более безопасное, чем разговоры о нем?
– Никак, ты права. Я переступил черту. Мне не следовало делать этого.
Обязательное напоминание. Как будто я могла забыть, что это было не свидание. Что он проводил со мной вечер только из–за одолжения его брату.
Поездка назад в Форбс была не менее неловкой – мы сидели бок о бок с ним в темной машине, погрязшей в тишину. Это был черный Рендж Ровер (весь черный, даже кожаные сидения), выглядящий совершенно новым, как будто перед этой ночью его никогда не вывозили на улицы самого оживленного города на земле.
– Разве это не хлопотно, иметь такой большой внедорожник в Манхэттене?
– Он не мой. Это семейная машина, и она обычно остается в Принстоне.
Насколько я видела, в понятие «семья» входило всего два человека – он и его брат.
– Здесь вообще нужна машина?
– Нет. У меня есть байк19.– Немного трудно представить тебя на велосипеде на Пятой Авеню.
Он засмеялся.
– Не велосипед. А мотоцикл.
