Поле для гольфа освещалось лунным светом. Хищный поток серебра поглотил траву, деревья, и любое существо, которое ползало по земле до этого момента. Теперь все замерло. Изранено. Готовое завопить. Вспыхнула ночь, взорвавшись, как черный гранат, и заполнила все тишиной. Та же удивительная, безумная тишина, как в ту ночь, два месяца назад...
Ночь, на рассвете которой я встретила Риза.
Именно тогда началась ложь. Его распахнутая рубашка в то туманное утро. Взлохмаченные волосы. Румянец на щеках. Руки, вероятно, еще сохранившие тепло другой девушки, когда он впервые прикоснулся ко мне.
Я легла на траву. Дорожка из гравия закончилась, и я остался там, позволяя лунному свету извиваться вокруг моего тела и отразить его форму – последнее отражение, из которого можно воссоздать и возвратить меня в какую-то грядущую ночь, похожую на эту, если я решу нанести этим холмам еще один визит. Я буду тогда созданием. Дикой. Неосязаемой. Подвергающейся лишь влиянию луны.
Сейчас я просто обычная девушка. Потерянная. Разбитая. Отравленная Ризом и всем, что увидела в Плюще. Здесь, далеко от толпы, я могла чувствовать его дыхание на своей коже, принесенное ветром, его руку на своей щеке, как в то первое утро... а затем холмы снова охватила тишина. И с ней – его отсутствие.
К тому времени, когда я направилась обратно в Форбс, должно быть, было уже за полночь. Большинство фонарей погасли, но некоторые из них все еще горел свет, пробивающийся сквозь деревья, и я не сводила с них глаз, возвращаясь. Очертания чего-то угловатого меня напугало. Затем я узнала, что это, и продолжила идти: это был просто сарай, сливающийся с круглыми формами холмов и деревьев. До тех пор, пока от звука я не замерла на месте. Голос. Раздавшийся от старой сосны рядом со мной...
Голос разливался под ветками, слишком тихий, чтобы разобрать слова. На мгновение затих. И снова раздался. Затем другой голос и смех, причинивший мне боль. Совершенно ясно: голос женский.
Я развернулась. Сделала несколько шагов к тому дереву...
Обломанные ветки ничего не скрывали, но первой я увидела ее. Ее голая спина без единого изъяна двигалась медленно, изгибаясь дугой под каскадом золотистых волос; белоснежные плечи, мерцали при луне. Он сидел на земле. Голый. Отдавшийся ей. Спина была прижата к стволу дереву, трясь о грубую кору. Его руки тянулись назад, сжимая ствол дерева для равновесия, напрягая мышцы каждый раз, когда он толкался в нее...
Я не смела двигаться. Но его глаза открылись и встретились с моими.
Неверие.
Затем страх.
Ужас.
Тем не менее, он не остановился. Его тело продолжало двигаться в ритме его напарницы.
Ее фарфоровые пальцы взяли его за подбородок. Приподнял его лицо. Открыли свои губы для ее нетерпеливого рта. И его глаза – глаза, которые так долго поддержали мой мир – просто закрылись, сказав свое прощай.
Я убежала.
Трава заглушала каждый мой шаг, но я знала, что мои шаги на ней были единственными – он не потрудился побежать за мной.
Тогда я остановилась в ужасе. Что-то еще происходило на этом поле для гольфа. Это исходило из пруда, и я боялась взглянуть на то, что мои глаза увидели мельком:
Рябь. Сначала сильная, а затем утихающая. Расширяя свои темные круги на водянистой глади, пока фонтан не прекращал свой несмолкаемый ритм в ночи...
Но ни звука не доносилось от него. Или от чего-то еще.
Я знала эту тишину и дикое создание, которое собирается явится в ней.
«Любой, кто родился с кровью
Там, возле церкви в Болгарии, я думала о Эльзе. И она пришла – хрупкая девушка в белом, готовая танцевать под луной. На этот раз я не собиралась убегать в страхе. Я хотела поговорить с ней, рассказать ей обо всем. Как Риз разбил мое сердце дважды за одну ночь. И как я теперь хотела стать такой, как она – ведьмой, самодивой – и чтобы никакой мужчина не мог больше причинить мне боль.
Но холмы оставались пустыми. Естественно. Эльза умерла, много лет назад, и все, что у меня когда-то будет, это несколько потрепанных страниц о старой легенде и ритуале.
Тогда я поняла, что у меня и этого больше не было. Чтобы удовлетворить одну из многих прихотей Риза, я захватила ее работу по ошибке со своими нотами, и оставила их на его фортепьяно. Ноты было легко заменить. Но мне нужно вернуть обратно ее эссе. И если я не хотела встретиться с ним еще раз, я должна была сделать это быстро, точно зная, что его не было дома.
Не теряя больше времени, я повернула от Форбса и направилась в сторону Кливлендской башни и всему, что находилось за ней, ожидая меня в ночи.
Подруга Эстлинов
