Самодовольный наглец (ЛП) полностью

На мой взгляд, девушка не потащит связку фруктов через весь Манхэттен без веской причины. В тот момент, когда Антониа получила букет, она могла бы выбросить его в ближайший мусорный бак. Вместо этого она стоит в полицейском участке и смотрит на меня своими глазищами.

Это должно что-то значить.

— На углу есть маленькое итальянское заведение, там готовят чудесную копченую говядину, — продолжаю я, не сводя с нее глаз и сжимая ее руки. — Или ты имеешь что-то против мяса?

Качая головой, Антониа отводит от меня взгляд и высвобождает руки.

Черт, пожалуйста, хоть бы она не была вегетарианкой. Это убьет меня.

— Я не могу, — шепчет она, проводя пальцами по своим кудрям.

Чего бы только я не отдал, чтобы сделать это.

Сосредоточься, Пирелли.

— Мне пора, — добавляет она. — Не следовало приходить сюда. — Она пытается проскользнуть мимо меня, но мои инстинкты срабатывают, и я хватаю ее за запястье.

К черту все.

— Скажи, почему, — тихо требую я.

Вздыхая, Антониа смотрит на то место, где мои пальцы касаются ее нежной кожи, затем ее взгляд блуждает по участку, напоминая, что у нас есть аудитория, и, судя по выражению ее лица, нежеланная. Ее взор возвращается к моему.

— Потому что ты полицейский.

Прищурив глаза, я уточняю:

— И что?

Уголки ее губ приподнимаются, привлекая мое внимание к идеальному рту.

— А я не встречаюсь с копами.

Что ж, он был идеальным, пока из него не вылетели эти слова. Разумеется, она не встречается с копами. Только с преступниками с нелепыми именами вроде Хаунд. Прикусив внутреннюю сторону щеки, отвожу взгляд и съеживаюсь, понимая, что весь мой участок только что стал свидетелем того, как меня продинамила цыпочка.

Подобного унижения было бы достаточно, чтобы любой другой мужчина поджал хвост, но не я.

— Давай поговорим снаружи.

На самом деле это не предложение, поскольку я не даю ей шанса на дискуссию. Быстрым кивнув Ричи, я сигнализирую ему, что на сегодня закончил, и беру Антонию за руку, выводя ее из участка. Как только мы оказываемся на тротуаре, я отпускаю ее руку и поворачиваюсь к девушке лицом.

Она заправляет волосы за уши и качает головой.

— Послушай, здесь нет ничего личного, Марко. — Антониа замолкает. — Я имею в виду, вчера я бы сказала иначе, но потом ты появился у моего дома с моими документами…

Я прерываю ее.

— Как раз вовремя, чтобы заставить твоего парня ревновать.

— Хаунд не мой парень, — огрызается она. Раздраженно выдыхая, Антониа наклоняет голову вправо. — Хочу сказать, что ты неплохой парень. Да, первое впечатление от тебя отстойное, но ты хороший… — ее голос затихает, и она подмигивает мне. Это чертовски мило — как и легкая улыбка на ее губах. — Точнее, неотразимый, — исправляется она, прежде чем продолжить. — …и ты прислал мне фруктовую композицию, которая реально прекрасная… но ты полицейский!

Хороший.

Она считает меня хорошим.

— О, значит, по-твоему, я хороший? — шиплю я сквозь стиснутые зубы. Делая шаг ближе, касаюсь пальцем ее подбородка и заставляю Антонию снова посмотреть мне в глаза. Качая головой, продолжаю: — Я послал тебе эти гребаные фрукты не потому, что я хороший, Антониа. А потому что не могу выкинуть тебя из гребаной головы. Я отправил их, потому что проснулся сегодня утром, гадая, какая ты на вкус. Каково твое тело на ощупь. И, черт возьми, я не переставал представлять, какие звуки ты будешь издавать, когда я заставлю тебя кончить. Когда ты будешь извиваться подо мной, умоляя о большем.

Ее идеальный рот образует букву «О», и с губ срывается вздох.

— Но не волнуйся, — я делаю шаг назад, поднимаю руки и пожимаю плечами. — Ты не встречаешься с копами, а я не бегаю за девушками, которые не хотят, чтобы за ними ухаживали. — засунув руки в карманы, оглядываю улицу.

Черт, она меня нереально завела, хотя я всего лишь подержал ее за руку. Одной ночи с Антонией будет явно недостаточно, но я не собираюсь выставлять себя дураком еще больше, чем уже выставил.

Вот что получаешь за то, что думаешь членом.

— Марко… — бормочет Антониа.

Закончив разговор, качаю головой. Достаю ключи из заднего кармана и уже собираюсь уходить, когда вспоминаю, что девушка приехала сюда на метро. Бормоча проклятия, сжимаю ключи в кулаке и смотрю на нее.

— Где твой байк?

— На офисной парковке. Я не могла везти фруктовый букет в седельной сумке, поэтому поехала на метро… — ее голос затихает, когда она убирает волосы с глаз. — Забудь об этом… — заикается Антониа. — Марко, нельзя говорить подобные вещи, а потом просто спрашивать, где мой байк! — возмущается она.

— Можно, — отвечаю я, хватая ее за локоть. Веду ее вниз по улице, к стоянке, где припаркована моя машина. — Вот как мы поступим: я подвезу тебя обратно в офис, а затем разойдемся в разные стороны. Больше никаких ухаживаний. Если я зайду в офис, чтобы повидаться с Сорайей, и ты будешь там, я поздороваюсь, но даю слово, больше никаких дынь.

— Но я люблю дыни! — протестует Антониа.

Черт возьми, от этой девчонки у меня голова кругом!