Самодовольный наглец (ЛП) полностью

Бормоча поток ругательств, от которых покраснела бы даже уличная проститутка, я сворачиваю «Харлей» на обочину Вестсайдского шоссе и опускаю подножку. Раздраженно вздохнув, стягиваю шлем с головы и встряхиваю кудрями. Взгляд скользит к зеркалу бокового обзора, и я наблюдаю, как ко мне неторопливо идет внимательный офицер — следует отметить, что все это делается в невероятно медленном темпе, будто я, бля*ь, никуда не опаздываю! Будто где-то в этом огромном городе нет никого, кого нужно защитить от преступления. Закатив глаза, ставлю ногу на землю и осторожно кладу шлем между бедер.

Есть два выхода из сложившейся ситуации. Получить штраф, как победитель, улыбаться и молиться, чтобы меня не уволили до того, как мне пробьют очередной штрафной пункт в водительских документах, или попытаться выкрутиться. На самом деле последнее рассматривать не следует, ведь я уверена, что мои волосы выглядят так, будто я засунула пальцы в розетку, но я потеряла счет тому, сколько штрафных пунктов уже получила. Поэтому, когда коп приближается, я перекидываю свои длинные локоны через плечо и поправляю «девочек». К счастью, одеваясь в спешке, я напялила пуш-ап.

Посмотрим, кто победит.

Нацепив фальшивую улыбку на лицо, я поворачиваю голову и хлопаю ресницами как раз в тот момент, когда полицейский подходит к моему «Харлею». Улыбка сползает с моих губ, и глаза расширяются, когда я вижу красивого офицера, который хмуро на меня смотрит. Он высокий, и первое, что я замечаю — массивные плечи и выпуклые бицепсы, обтянутые униформой. Мой взгляд опускается ниже. Его поза подчеркивает силу бедер и их стройность там, где на поясе висит пистолет. Впечатляющая упаковка. И я ловлю себя на том, что поднимаю голову, чтобы посмотреть на его лицо.

Глаза мужчины скрыты за парой авиаторов, а все остальное выглядит восхитительно с большой буквы В. Каштановые волосы идеально уложены и прекрасно сочетаются с оливковым цветом кожи. Мой взгляд перемещается к прямому носу и останавливается на полных губах, которые, как и все остальное, кажутся идеальными. Уверена, офицеры полиции никогда не выглядят настолько хорошо.

Встав в стойку, он скрещивает руки на груди, и мой взор сразу же устремляется от губ к мускулистым предплечьям, которые покрыты татуировками и россыпью темных волос. В мужских руках есть нечто такое, что меня заводит. Однажды я встречалась с парнем только потому, что у того были убийственные бицепсы. Все остальное было провалом, но вот руки… Боже, они были тем, из чего сделаны мечты.

— Права и документы на мотоцикл, — рявкает офицер, пугая меня, отчего я снова сосредотачиваюсь на его лице. Сглатываю и напоминаю себе, что пора, черт возьми, ехать на работу, сейчас не время пускать слюни по симпатичному копу. Ну и что с того, что он соответствует всем моим запросам? Он ведь собирается надрать мне задницу!

Внимание привлекает толстая золотая цепь с кулоном в виде золотого рога на его шее. Будучи итальянкой, я полностью понимаю в чем тут дело. В детстве я думала, что у моего отца странная одержимость кулоном в виде рога, но оказалось, что здоровенный байкер, известный как Танк, суеверен и убежден, что такая вот маленькая золотая подвеска отгоняет злых духов.

Внезапно я ощущаю, как на моих губах расплывается улыбка. Я перестаю тыкать своей «двоечкой» в лицо этому парню и хлопать ресницами, ведь единственное, что нужно сделать — всего лишь пригрозить симпатичному копу проклятием, и проезд на красный свет с легкостью забудется. Офицер побежит молиться своему рогу, а я смогу, черт возьми, поехать на работу.

Однако, прежде чем я успеваю вскинуть руку и бросить на него злой взгляд, мужчина снимает авиаторы, открывая пару проникновенных карих глаз. Я уже говорила, что мне нравятся большие глаза? Кокетливая улыбка, большие руки, убийственные глаза и кроссовки Nike — вот путь к моему сердцу. Коп еще не улыбался и до сих пор одет в форму, но два пункта из четырех — не так уж плохо.

— Я сказал, права и документы, — практически рычит он, убирая очки в передний карман рубашки. Мой взгляд падает на его значок и маленькую нашивку с фамилией.

Улыбаясь, я снова смотрю в прищуренные карие глаза.

— Простите, офицер Пирелли, — отвечаю я, указывая пальцем на имя на нашивке, и хлопаю ресницами. Мои непослушные кудри запутываются в них, отвлекая меня. Я делаю паузу, чтобы убрать волосы с глаз, и продолжаю: — Видите ли, я оказалась в затруднительном положении. Сегодня мой первый день на новой работе, и, похоже, у меня мандраж…

Кто, бля*ь, в наши дни использует слово «мандраж»?

— В общем, у меня такое состояние, что я теряю чувствительность в руках, когда нервничаю. — даже не понимаю, что, черт возьми, несу, но поднимаю руки и встряхиваю ими, подчеркивая свою ложь.

Мистер Высокий, Смуглый и Красивый приподнимает бровь, но ничего не говорит, поэтому я возобновляю свою нелепую историю:

— Я, наверное, слишком сильно выжала газ, — объясняю я, одаривая его озорной улыбкой.