Вздрагиваю от его слов и пытаюсь набраться смелости, чтобы посмотреть ей в глаза. Как раз в тот момент, когда думаю, что смогу это сделать, Динасо делает шаг вперед, загораживая мне вид на девушку, и уводит Танка. Антониа наблюдает, как ее отца грубо вытаскивают из здания клуба, и я пользуюсь возможностью, чтобы подойти к ней.
Тянусь к ее руке, но Антониа отдергивает ее и отходит от меня. Это удар под дых. Я никогда раньше не видел таких тусклых и безжизненных глаз.
— Знаю, о чем ты думаешь, но все не так. Я понятия не имел, что окажусь здесь сегодня…
Прерывая меня, она выплевывает:
— Отойди от меня.
— Антониа…
Она вытирает щеки тыльной стороной ладоней и подходит ближе ко мне. Ее темный взгляд встречается с моим, и сердце бешено колотится в груди.
— Ненавижу тебя, — шепчет она.
Ричи предлагает мне кофе в пластиковом стаканчике.
— Как дела? — спрашивает он, когда я отрываю взгляд от стекла, разделяющего нас и отца Антонии. Смотрю на жидкость, кружащуюся в стаканчике, и снова на своего напарника.
— Он не хочет говорить.
Танк сидит в комнате для допросов за металлическим столом в наручниках напротив Тони Динасо, который допрашивает его на протяжении последних трех часов.
Когда мы прибыли в участок, я, наконец, понял, каков, черт возьми, был план. Как выяснилось, вовсе не Бендетти привел Флойда к «Восставшим из ада». Потому что даже после нескольких месяцев расследования дела печально известного гангстера все доказательства — косвенные. Есть пара трупов, которые можно на него повесить, но без его отпечатков на оружии или свидетелей Бендетти не посадить. Вот тут-то и решили повязать Танка. Тони хочет, чтобы он дал показания и признался, что продал оружие Бендетти.
Я не уделял особого внимания допросу, так как был слишком занят зализыванием своих ран из-за Антонии.
После того, как она сказала, что ненавидит меня, то добавила, что пожалела о встрече со мной. Потом пожелала мне смерти и сказала, чтобы я, бля*ь, горел в аду. Стало ясно, что она не даст мне шанса объясниться в ближайшее время, поэтому я здесь… стою несчастный и наблюдаю, как допрашивают ее отца.
Уже сбился со счета, сколько раз он плюнул в лицо Динасо.
Этот человек — гребаный дикарь.
— Ты в курсе, что она ждет внизу? — уточняет Ричи, делая глоток кофе. У меня было предчувствие, что Антониа придет сюда. Не то чтобы у нее было много вариантов — люди, которых она считает семьей, находятся либо здесь, в камере предварительного заключения, либо в морге. Интересно, понимает ли она это.
Сглотнув, смотрю на стаканчик.
— С ней все в порядке?
— Пойди и выясни сам.
Качаю головой. Я — последний, кто ей нужен.
Иронично, учитывая, что я жажду быть для нее всем.
Как все это произошло, мне никогда не понять.
Я не должен был влюбляться в нее.
Внезапно из динамика раздается голос Тони, и перед стеклом появляется Флойд.
— Пирелли, на выход.
— О чем он? — я поворачиваюсь к Ричи. Флойд стучит в стекло и подает мне знак присоединиться к допросу.
— Похоже, Де Лука зовет тебя, — отвечает Ричи.
Вздохнув, вручаю напарнику свой кофе и направляюсь в комнату для допросов. Флойд открывает дверь и протискивается мимо меня, проклиная Танка себе под нос. Вообще-то, это ведь не мое дело. У меня на столе лежит гребаная стопка штрафов, которые нужно ввести в систему. Вместо этого я иду в логово льва.
Закрыв за собой дверь, скрещиваю руки на груди и выжидающе смотрю на Тони. Возможно, он подскажет, что, черт возьми, мне теперь делать.
— Этот сукин сын не признается, — ворчит Динасо.
— Сколько раз повторять, я не гребаная крыса, — усмехается Танк.
— Зато сдохнешь, как крыса в клетке, если не начнешь говорить, — выпаливает Тони, отталкиваясь от своего стула. Схватив папки со стола, он засовывает их под мышку и кивает мне на выход. Я выхожу вслед за ним из комнаты и прислоняюсь к двери.
— Заставь его сдать Бендетти, — велит он, указывая на меня пальцем.
Мои глаза расширяются от нелепого требования. Я последний человек, которому Танк даст показания.
— С чего ты решил, что он станет со мной говорить?
— Он просил тебя позвать.
— Это потому, что он хочет меня убить.
— Он прикован наручниками к стулу, — парирует Тони. — Если не будешь садиться к нему на колени, то останешься в живых. А теперь иди, и, возможно, тогда я смогу убедить Флойда не сообщать о тебе в отдел внутренних расследований.
Что касается меня, то я выполнил свою работу. Нет никаких оснований для того, чтобы меня проверяли, но у меня нет возможности расспросить Тони, потому что он поворачивается и уходит.
Проклиная его, Флойда и весь отдел, я грубо провожу пальцами по волосам и толкаю дверь в комнату для допросов. Зайдя внутрь, пинком закрываю ее. Не сразу встречаюсь взглядом с Танком. Вместо этого медленно иду через комнату. Сжимая кулаки, вытягиваю шею и смотрю на наши отражения в двустороннем стекле.
— Тяжелый день? — беспечно интересуется Танк.
Как я уже сказал, этот человек — дикарь.
Жестокий гребаный дикарь.
