Последнее смс, которое прислала Сорайя, было ответом на мое анонимное сообщение, которое я отправила ей на прошлой неделе. Я не нашла в себе силы прочитать его. Просто осознание того, что она догадалась, что анонимом являлась я, было достаточно, чтобы довести меня до крайности. Я вытащила все, что смогла найти в отцовском винном шкафчике, и начала пить.
Было где-то около пяти часов, а если и нет, то мне было плевать. Когда жизнь превращается в дерьмо, никакого руководства по решению проблем не существует. Просто выдерживаешь удары и надеешься, что переживешь этот день.
Когда на самом деле пробило пять, телефон пиликнул напоминанием о запланированной встрече. Я совсем забыла о своей договоренности с Тигом. Я была слишком пьяна, чтобы садиться за руль, но решила, что не пропущу встречу. И о татуировке я думала в самую последнюю очередь. Мне просто хотелось знать, было ли все ложью. Тиг реально хотел встретиться со мной или он тоже являлся частью плана? В пьяном угаре я даже задалась вопросом, а не наврал ли Марко о проблемах Тига и Делии с бесплодием? Это не казалось такой уж большой чушью, когда я уже успела убедить себя, что единственная причина, по которой Сорайя наняла меня, заключалась в том, чтобы помочь Марко в его планах посадить моего отца.
Такси подъехало за мной спустя десять минут, и вот, я стою под дождем у салона Тига, держа в руках пустую бутылку «Джек Дэниэлс», и удивляюсь, как, черт возьми, я позволила всему этому случиться. Собираюсь развернуться и уйти, когда вдруг ловлю взгляд Тига в окне. Он встает с табурета и направляется к двери. Выходит и натягивает капюшон толстовки на голову.
— Не думал, что ты придешь, — говорит он сквозь шум дождя.
Я смаргиваю дождь с ресниц и сглатываю. Приход сюда был еще одной ошибкой.
— Извини… — запинаюсь я, глядя на пустую бутылку в своей руке. Слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую, что начинаю ломаться. Тиг забирает бутылку у меня из рук и пальцем приподнимает мой подбородок.
— Пойдем внутрь.
Знаю, что не следует этого делать, но все равно позволяю ему завести меня в салон. Тиг кивает, чтобы я села на его место, и сбрасывает с плеч толстовку. Повесив ее у стойки администратора, он выбрасывает пустую бутылку «Джека» и тянется под стол, чтобы открыть шкафчик и вытащить бутылку «Патрона». Затем подходит к двери и меняет табличку с надписью «открыто» на «закрыто».
Я мысленно возвращаюсь к тому вечеру, когда Марко поделился со мной историей Тига. Он говорил, что процедуры по лечению бесплодия причиняют им с Делией финансовый ущерб. Говорил, что Тиг и Делия не пропускали ни одного рабочего дня и не закрывали салон без уважительной причины. Тем не менее, нет никаких признаков присутствия здесь Делии, и Тиг только что закрыл салон.
Вранье.
Оно повсюду.
— Ты тоже был в этом замешан? — выпаливаю вопрос, и Тиг поворачивается ко мне лицом. Откручивая крышку с бутылки текилы, он садится верхом на табурет и предлагает ее мне. Он растопчет то, что осталось от моего сердца, я буду дурой, если перед этим не выпью.
— Не понимаю, о чем ты, — говорит он, пока я пью текилу. Та плавно скользит по горлу, и я делаю еще глоток.
Тиг забирает у меня бутылку, прежде чем я успеваю сделать третий глоток, и я ухмыляюсь.
— Не притворяйся, будто не в курсе, что произошло. Он твой двоюродный брат.
— У каждой истории есть две стороны, и я знаю только одну, — отвечает он, ставя бутылку на стойку рядом с тату-пистолетом.
— Эй, я еще не закончила, — возмущаюсь я, указывая на текилу.
— Закончила, — отвечает Тиг, скрещивая руки на груди. — Если не хочешь рассказывать, тогда говорить буду я, а ты послушаешь.
Я пришла сюда не для праздных бесед, а чтобы раскрыть всю ужасную ложь, в которую позволил мне поверить его двоюродный брат.
— Я понял, что ты особенная, судя по тому, как Марко говорил о тебе, когда был здесь, вот почему я тоже захотел познакомиться с тобой. Марко мало что пугает, но ты потрясла весь его гребаный мир, и в субботу он был самым счастливым, я его таким никогда не видел. Он очень хотел будущего с тобой.
— Он использовал меня, чтобы добраться до моего папы, — огрызаюсь я.
— Это чушь собачья, Антониа. Может, в это хочет верить твой отец, но все совсем не так.
В этом нет никакого смысла.
— Почему мой отец хочет в это верить?
— Потому что легче указать пальцем, чем брать вину на себя.
Слова проникают в меня, и я ломаю голову, пытаясь вспомнить, было ли в моей жизни время, когда папа признавался в своих грехах, но терплю неудачу.
— Слушай, я не знаю твоего старика, но, похоже, он сделал в своей жизни какой-то выбор, который связан с довольно серьезными последствиями.
Не так давно я думала о том же самом. На самом деле, это был аргумент, который я использовала против него, когда получила работу в «Спроси Иду», и, вероятно, использовала бы его снова, если бы привела Марко в клуб, как и планировала.
