Утро было непривычно. Первой сонной мыслью было: «А где Ремус?». Потом открыв глаза, я вспомнил всё, что произошло вчера, вернее уже сегодня. На груди чувствовалась растрёпанная шевелюра Джессики. Опустив взгляд, я согласился со своими мыслями, а потом подумал: «Как же хорошо так просыпаться… чувствую себя мужчиной, а не сопливым мальчиком…». Но мысль потянула за собой другую — Сириус на практических занятиях, то есть спаррингах валял меня по тренировочному залу как куклу. Нда, однако «сопливым мальчиком» я останусь до тех пор, пока не научусь, как следует. А пока… — я аккуратно выскользнул из под Джессики, однако, разбудив её. Джесси подняла на меня своё милое заспанное личико и посмотрела мне в глаза. Потом она перевела взгляд на окно и сказала:
— Это ж, сколько мы проспали?
Было одиннадцать часов утра, если настенные часы в моей спальне не лгут.
Джесси встала, а я следом. Она тут же спросила, где тут душ, и убежала, а я натянув штаны и накинув, не застёгивая рубашку, пошёл вниз. Внизу была кухня, и меня мучала жажда. Послышался шум воды, а я, пользуясь тем, что Джессика в душе, вызвал эльфа и приказал принести мне воды. Эльф тут же выполнил поручение и я, поблагодарив его, заметил на кухне кофеварку и записку под кофейником. Записка почерком Сириуса гласила:
— Гарри, мы ушли, потом мы с Лунатиком ещё заскочим в Косую Аллею, оставим пока вас одних. Вы так мило спали, что будить Луни не решился. Не забудь угостить даму кофе.
Бродяга.
Прочитав два раза записку, я улыбнулся и включил кофеварку. Джесси была быстрой — стоило ей закончить водные процедуры, и подоспело кофе. Джесси была уже одета, только волосы влажные. Я, разлив по чашкам кофе, предложил:
— Может, чашечку кофе? Отлично прочищает мозги по утрам.
Джесси улыбнулась и взялась за чашку, я же, не найдя, где сесть на кухне, прислонился к столу и поглядывал на девушку, попутно прихлёбывая кофе. Она так же бросала на меня взгляды — наверняка я имел вид весьма интересный — после посещения солярия белоснежная кожа приобрела лёгкий загар, а учитывая, что я всё таки игрок, и постоянно тренируюсь, то пресс и всё полагающееся спортивному молодому человеку — в наличии. Загар только подчеркнул его, а легкомысленно расстёгнутая рубашка и чашка кофе в руках дополняют картину «Казанова утром».
Джессика в молчании допила кофе, как тут послышались звуки из гостиной. Кто–то переместился камином. Вряд ли это Лунатик и Бродяга, они бы аппарировали. Значит…
Я улыбнулся Джесси и сказал, что, наверное, у меня гости, покинув кухню. В гостиной была… Гермиона!
Гермиона, чёрт побери!
Гермиона Джин Грейнджер увидев меня, всего такого довольного почти неодетого и с франтоватым видом, уставилась как на восьмое чудо света. Я спросил:
— Эм… Гермиона? А как ты…
Но Гермиона промолчала, всё ещё удивлённо на меня глядя. Я тоже осмотрел себя, но ничего такого не нашёл. Ну, разве что излишне обнажён, но это мелочь. Гермиона густо покраснела, отвернувшись, а я уже хотел пригласить её к столу, но Джессика опередила меня, выйдя из кухни. Гермиона всё ещё не видела её, а Джессика, как–то даже ревниво взглянув на Гермиону, спросила:
— Гарри? Не представишь нас? — и так «мило» улыбнулась. Правда, расслабилась, видя, что Гермиона смущена, ведь вряд ли в этом случае у нас что–то было. Гермиона, услышав женский голос, резко обернулась, так, что её волосы взметнулись, а Джесси даже вздрогнула.
Я, пытаясь найти выход, представил дам друг другу:
— Эм… Гермиона, Это Джессика, Джессика, это моя однокурсница, Гермиона Грейнджер.
Джессика согласно кивнула, вызвав у Гермионы приступ смущения, ведь в отличие от неё, Гермионы, Джесси глядела на меня без смущения.
— Знаешь, Гарри… может, я пойду? — спросила Джессика.
— Пожалуй, Джесси. Тебе вызвать такси?
— О, нет, что ты, в Лондоне на улице быстрее поймаю, — Джесси мило улыбнулась, и я, под тихое сопение и под сверлящим взглядом Гермионы, проводил Джессику до двери, на прощанье страстно поцеловав. Джесси тут же ответила, обняв меня, а потом отпрянула, сказав:
— Прощай, Гарри. Было приятно с тобой… познакомиться, — и ушла.
Я, проводив Джессику взглядом, тяжело вздохнул и повернулся к Гермионе, которая была всё ещё красной от смущения. Пришлось застегнуть рубаху, привести волосы в относительный порядок и с тяжёлым вздохом сказать:
— Гермиона… не ожидал, что ты меня навестишь.
— Я вижу… — сказала она тихо.
— Пойдём. Будешь кофе? — спросил я, пытаясь как то выйти из ну очень неловкой ситуации.
— Да, — тут же схватилась за протянутую соломинку Гермиона, и я показал ей, где у нас кухня.
Подруга взяла протянутую чашку кофе и, старательно отводя взгляд, отпила чуток.
— Ты… что–то хотела? — спросил я, что бы начать, наконец, разговор.
— А? Да, Гарри, я хотела извиниться. Я… я думаю, была слишком эгоистичной, когда думала, что тебе нужны мои советы… и, наверное, была слишком… занудной. Прости, я не сразу поняла, что оценки для тебя не так важны… — быстро выпалила Гермиона, а я, поражаясь тому, что она это поняла, слушал.
