— Я… понимаешь, Гарри, я всегда училась лучше всех и к тому же на год старше однокурсников, поэтому привыкла… Как бы это сказать… — замялась она.
— Направлять их на путь истинный? — подсказал я.
— Да. Но…
— Не надо извиняться, Гермиона. Ты же поняла, в чём твоя ошибка. Это так, в этом году меня меньше всего волновало, что там у меня в оценках — «хорошо» или «отлично». Разницы нет, — сказал я, примирительным тоном.
Гермиона, наконец, немного, успокоилась после того, невольным свидетелем чего она была несколько минут назад.
— Гарри, а Джессика это…
— Вчера ночью познакомились в клубе, — сообщил я, а Гермиона снова покраснела.
— Вы ведь… — начала она, а я улыбнулся и продолжил:
— «Занимались любовью?» — ты хотела спросить?
Гермиона, всё ещё розовая от смущения, кивнула.
— Да, Гермиона. Тебя это смущает? — с неподдельным интересом спросил я.
— Ну… — сглотнула Гермиона, отведя взгляд, — По–моему, это слишком. Месяц назад я бы не сказала, что ты на такое способен. Да ещё так… свободно. Особенно учитывая твой возраст.
— Извини, но… таков уж я, — и вообще, почему бы и нет? Я молодой, смею надеяться, немного симпатичный, юноша. В самом расцвете сил, так сказать, — я «коварно» улыбнулся. Гермиона замолчала, погрузившись в свои мысли. Я, не мешая ей думать, ждал, глядя на её странную причёску, являющуюся воплощением первозданного хаоса в нашем бренном мире.
Спустя пару минут молчания Гермиона сказала:
— Я… я всё же хочу извиниться. Я… я думала о тебе и о Роне как о… маленьких детях, которых надо оберегать и удерживать от всяких глупостей.
— Ну… что могу сказать. Ты наполовину права. Рон жить не может без твоих подсказок и советов.
Гермиона, наконец, улыбнулась, а я продолжил:
— Но я не Уизли, я не люблю, когда мне говорят, как мне надо поступать, и как не надо, в разумных пределах, конечно. Но я ненавижу, когда кто–то решает мою судьбу за меня, спасибо, этого «счастья» я хлебнул сполна и от Дамблдора, и от родственников–садистов. Так что… прости, но тебе придётся привыкнуть. Или хотя бы постараться, — закончил я, а Гермиона пристыженно молчала.
— Ладно, Гарри, я попробую. Но если что не так, ты напоминай, хорошо? — примирительно сказала она. Разговор опять свернул на меня:
— Но, Гарри, разве Сириус не против, что ты…
— Что я пришёл домой с девушкой? — спросил я, улыбнувшись. «Эх, наивная Гермиона…» — Нет, Сириус точно не против. Просто… мы вчера втроём пошли в клуб в поисках женского внимания. Я, Лунатик, он же профессор Люпин и Сириус, он же Бродяга. И никто не ушёл обиженным, правда Сириус и Ремус ушли рано утром, вместе со своими пассиями, зато мы с Джесси выспались.
На это заявление Гермиона широко распахнула глаза, глядя на меня. Я, увидев в её глазах не сказанное «Они тоже!??» только рассмеялся. Даже в ладоши похлопал, приговаривая, «О боже, Гермиона, какая невинность, какая чистота. Я в восхищении». Гермиона сглотнула, глядя на моё веселье, и сказала:
— И ничего смешного, Гарри. Ещё недавно ты был нормальным подростком, а сейчас…
— Им и остался. Только кое–чему научился у Сириуса. И… стал чуточку взрослее. А ещё меня Сириус и Ремус учат.
— Гарри, нашёл, чем хвалиться перед девушкой! — воскликнула она, снова, розовея.
— Эй, ты о чём подумала, пошлячка! Я говорил о магии! — Рассмеялся я. Гермиона, поняв, что кое–где поспешила, пристыженно замолчала.
— И всё–таки, Гарри, это немного… Странно, не находишь?
— Нет, подруга, не нахожу. Всё совершенно нормально. И вообще, пойдём, а то тут на кухне даже присесть негде, — сказал я. Мы действительно стояли, прислонившись к кухонной мебели, стулья тут не предусмотрены, кухня только для готовки.
Гермиона, согласно кивнув, тут же пошла обратно в гостиную и села на диван. Я занял кресло рядом.
— Гермиона, а ты не знаешь, как там Рон? — спросил я интересующий меня в последнее время вопрос.
— Э… видишь ли, Рон… обиделся на тебя, наговорил всякого… — опустила Гермиона взгляд в пол. Я же прикрыл глаза, вспоминая, как мы познакомились с Роном.
— Плевать, Гермиона, плевать. Рон… не хочет взрослеть. Ему страшно за ответственность, страшно то, что придётся принимать решения самому. Он… не хочет взрослеть. Я полагаю, учитывая некоторые моменты нашей дружбы, мне следует оставить всё как есть.
Гермиона снова удивлённо на меня посмотрела. Я же, развалившись в кресле, размышлял.
— То есть, Гарри, ты…
— Я не хотел бы быть необъективным, но из всей семьи Уизли во мне видят Гарри Поттера, а не мальчика–который–выжил только близнецы. Остальные…
Гермиона замолчала, раздумывая. Но потом сказала:
— Джинни влюблена в тебя.
— Изволь, Гермиона, посмотри на Джинни и на меня. Мы точно не пара. Ни при каких обстоятельствах, — сказал я, вспомнив девочку, которая явно видела во мне… — Я не принц на белом коне, и уж точно не сказочный герой. Я… простой человек. У меня есть слабости, даже слишком много, есть странности, коих на взгляд постороннего человека должно быть ещё больше.
Гермиона одобрительно кивнула и отвернулась, глядя на не зажжённый камин.
— Тогда…
— Мы остались вдвоём.
— Только не…
