Они немного поболтали о фонде, который был создан в память о Крисе, чтобы собирать средства его любимым благотворительным организациям по защите дикой природы. Рози почувствовала, что больше ничего полезного здесь не узнает. Лора Уоллес умела хранить секреты. Если она и открыла их кому‐то, то только любимому мужчине, а он был мертв.
Королева покрутила в руках очки:
– Верность Лоры баронессе для нас весьма неудобна. Ли умела выбирать друзей. Она, знаете ли, и сама такая была. Моя мать всегда говорила, что ей можно доверить что угодно и быть уверенной, что она не расскажет ни единой душе. Она очень любила Ли. – Королева посмотрела на Рози и нахмурилась. – Вы удивлены?
Рози покачала головой:
– Просто подумала про разницу в возрасте между ними, мэм. Разные поколения. Баронесса, кажется, была ровесницей принца Уэльского.
– Все так. Но мама не смотрела на возраст. Ее энергия никогда не иссякала. Она предпочитала компанию молодежи.
– И, полагаю, их объединяла любовь к садоводству, – сказала Рози.
– О да. – Лицо королевы просветлело. – Мама посещала сады в Ледибридже почти каждое лето. Она была очень высокого мнения о дизайнерских способностях Ли Сен-Сир. Когда Ли предложила помочь с регулярными садами здесь, мама была в упоении. Они обе были заядлыми ходоками по чужим садам. Обменивались записями. Когда Ли поехала в Японию, она прислала письмо на десять страниц. Мама читала его вслух… – Королева замолчала, на секунду погрузившись в воспоминания.
– Мэм?
Внезапно глаза королевы загорелись.
– Ли немногим доверяла, но… Вы ведь сказали, что Валентин отправился в интернат вскоре после того, как Лора Уоллес как‐то по‐особенному на него взглянула?
– Да.
– И ему было около одиннадцати или двенадцати лет?
– Верно.
– Довольно много для начальной школы. Обычно начинают в семь-восемь. Но Ли ведь и вовсе не хотела отдавать детей в интернат?
– Нет, мэм.
– Складывается впечатление, что Ли хотела отослать мальчика подальше от Ледибриджа. Подальше от отца. Если Валентину почти пятьдесят…
– Сорок семь, мэм.
– То есть все произошло примерно тридцать пять лет назад, где‐то около…
– Восемьдесят первого года, – поспешила помочь Рози.
– Хмм, – королева еще немного покрутила дужку очков, пока продумывала детали. – Корреспонденция моей матери не в лучшем состоянии, – признала она.
Под конец жизни мама жила с Маргарет, которая избавилась от части писем. Королева-мать не всегда было идеально осмотрительна. Однако она писала очень много, так что часть корреспонденции все же сохранилась.
– Нужно поговорить с архивисткой в Виндзоре. Вы ведь знакомы?
Рози знала эту дружелюбную женщину – по совместительству владелицу еще одного “мини-купера”. Они сблизились, обсуждая автомобили, еще во время пасхального визита королевы.
– Отлично, – сказала королева. – Нам нужны письма из Норфолка, которые получала мама, скажем, с семьдесят седьмого по восемьдесят третий год. И отправленные тоже. Иногда входящие и исходящие путаются в ящиках. И объясните, что важно получить их как можно скорее.
– Конечно, мэм.
– Наши шансы невелики, – мрачно отметила королева.
– Я посмотрю, что можно сделать.
После того как Рози ушла, королева повернулась к окну. Она уже давно не возвращалась к частной переписке.
Мобильный телефон королевы не работал. Внуки настояли на том, чтобы она купила смартфон, и записали на автоответчике довольно дерзкое сообщение – королева еще долго об этом не подозревала. Не то чтобы это было важно, ведь только внуки и звонили королеве на мобильный. Она любила иногда узнавать с его помощью новости, что и собиралась сделать сейчас, попивая в постели утреннюю чашечку дарджилинга.
Наступило двадцать первое января, следующий день после инаугурации, и в городах по всему миру женщины собирались на марши, чтобы выразить протест против слов и действий президента, который с радостью признавал, что хватает девушек за неприличные места. Куда катится мир? Королева знала множество мировых лидеров, которые почти наверняка (или определенно) делали такие вещи, но до сих пор никто подобным не хвалился. Ей было любопытно и в какой‐то степени радостно видеть, как женщины объединяются для протеста. Или было бы радостно, если бы она могла это увидеть, но телефон лежал в ладони безжизненным кирпичом.
Она позвала лакея и указала на проблему.
– О! Прошу прощения, мэм. Кто‐то забыл вчера вечером поставить его на зарядку. Сейчас сделаю.
Потребовалось несколько минут, чтобы найти провод и оживить кирпич. В это время королева допила чай и задумчиво посмотрела на зарядное устройство. “Хм”, – пробормотала она себе под нос. Но никто не услышал.
– Представляете, – обратился к Рози сэр Саймон, откинувшись в кресле и пытаясь вспомнить, когда он последний раз чувствовал себя отдохнувшим, – всего год назад слова “Трамп” и “Брексит” были нам в новинку? Мы были так уверены в своей способности предсказывать будущее. Ни на секунду в себе не сомневались.
– Вы учили меня истории, – откликнулась Рози. – “События, мой дорогой мальчик, события”25.
