Самое королевское убийство полностью

Рози представила сцену на дороге в Ньюмаркет: вздыбленная лошадь, бегущий полицейский, еще быстрее бегущая она сама, свой страх.

– Не знаю, – честно ответила Рози. – На секунду мне так показалось. Но как Босс смотрела на эту лошадь – не думаю, что та посмела бы.

– Полагаю, Депископо теперь несет службу где‐то на выселках Гебридских островов?

– Не думаю, что мы скоро его увидим в личном кортеже королевы, – согласилась Рози.

– О чем он вообще думал?

– Он не думал. Он был сосредоточен на пострадавшей. Решил, что Босс сделает так, как ей скажут. Слишком мало с ней работал, в отличие от Рика Джексона, который знает ее уже пятнадцать лет.

– Меня беспокоит эта политика вечного круговорота охранников.

– Всех она беспокоит. Но Босс может постоять за себя. Я убедилась в этом лично.

Кое-чего Рози не стала говорить вслух. Она постоит за Босса. Она оказалась рядом, когда это было важнее всего. Она подвергла себя опасности – само собой, – и в этом не было никакой наигранности. Босс нуждалась в ней, и она была готова помочь. Все это ощущение вечного хождения по краю было только у нее в голове. В любом случае, край – это не так уж плохо. С края открывается прекрасный обзор.

Та секунда лицом к лицу с нервным скакуном подарила ей такое же острое ощущение, что она получала от плавания в ледяной воде. Не выйдет каждый день спасать королеву от сумасшедшего убийцы, но плавать – вполне. Ледяная река вернула Рози ощущение себя и четкой цели. Будь у нее с собой полотенце, она и сейчас залезла бы в море.

Слева от них виднелась низкая, покрытая зеленью твердыня острова Сколт-Хед, откуда слышались гогот и крики гнездящихся птиц. Там Крис Уоллес вошел в воду. Как можно прощаться с миром в таком прекрасном месте? Рози обхватила себя руками, поставив подбородок на колени и глядя в море.

Кэти положила руку ей на плечо:

– Понимаю.

– Что? – удивилась Рози.

Но по лицу Кэти было видно, что она действительно поняла.

Они немного посидели в тишине, пока игривость щенка не вывела Рози из уныния и не заставила ее вприпрыжку пуститься за Дафной по пляжу, с благодарностью наполняя легкие влажным воздухом. Конечно, это не Сен-Бартелеми, и раньше она и представить не могла, что такое пронизывающе холодное место без единого коктейль-бара может принести ей такое счастье, но этот клочок земли между небом и морем мог посоперничать с любым курортом.

Королева очень приятно провела время за чаем с Джуди Распберри, которая уже восстанавливалась дома. В подарочную корзину, казалось, влезла половина сандрингемского сувенирного магазина. Плюс кружка с голубями. От кружки Джуди была в самом большом восторге.

Вечером королева ужинала не в освещенной свечами столовой Сандрингема, а в Вуд-Фарм, где Филип уже начал обустраивался в предвкушении пенсии. Он сам зажарил им обоим стейк, дополненный овощной тарелкой от одного из поваров. Вино было, как всегда, превосходным. На десерт подали шоколадный мусс, от которого Филип отказался, а королева проглотила с удовольствием. После этого они вместе умылись, прежде чем сесть перед телевизором, чтобы посмотреть комедийное шоу.

– Интересно, что бы сказал об этом твой отец? – задумался вслух Филип, обводя довольно обычную комнату любящим взглядом хозяина.

– Думаю, он нашел бы обстановку весьма уютной.

– Достаточно уютной для его дочери?

– Ну, если что, у меня есть дом по соседству.

– Да уж, маленький, зато свой, – улыбнулся Филип.

Это правда: Сандрингем принадлежал лично ей, а не короне. Отцу пришлось выкупить землю у брата после коронации, потому что как частная собственность поместье, естественно, переходило старшему сыну, и Дэвид – или Эдуард VIII, как его недолго называли – настоял на том, чтобы ему заплатили за Сандрингем, хотя он ненавидел это место так же сильно, как его младший брат любил. Если бы не отречение, что бы сталось с Сандрингемом и с ней?

Она едва не прожила совсем другую жизнь. Судьба человеческая зависела от таких мелких случайностей: встречи с шикарной разведенной американкой в данном случае. Мужчины, который отказался ради нее от трона. Брата, неохотно занявшего его место. Маленькой девочки, которая была бы совсем не прочь держаться подальше от всеобщего внимания. И каким непредсказуемым вихрем все это закрутилось. И крутится уже почти столетие.

Королева подивилась тому, как усердно люди – включая ее саму – пытаются вылепить нужное будущее, и насколько оно в действительности неукротимо. Но чрезмерному самоанализу она предаваться не стала: им выстлан путь к безумию. Она позволила Филипу налить ей стакан виски и решила спокойно насладиться этими последними спокойными часами, прежде чем вернуться в столицу, к своей второй жизни.

Я вновь должна выразить свою вечную благодарность королеве Елизавете II. Я безумно рада, что она смогла увидеть толпы, которые собрались перед Букингемским дворцом на празднование ее платинового юбилея, пока я заканчивала эту книгу.