Волнения в городе начались уже с утра. Дождь моросил по-прежнему, но как-то вяло, едва заметно. Многие шлялись по улицам без зонтошапок – такой уровень осадков можно было и перетерпеть. Очень многие: шуддук-а, последний день осьмицы, играл в Чрехвере роль воскресенья – никто не работал, все гуляли. Особенно молодежь. А сегодня, к тому же, народ изрядно подогрели агитаторы «Белой Капли». И напряжение все усиливалось…
Прямо напротив «Головы Султана» разразилось нешуточное побоище – сцепились подмастерья и ученики ткацкого и гончарного цехов. Юные ткачи и горшечники колошматили друг друга на чем свет стоит – просто за то, что староста ткачей на прошлой осьмице поругался со старостой горшечников. Поспорили, у кого жены красивее.
Еще немного погодя в драку вступила третья сторона – молодые рабы. В шуддук-а большинству из них тоже давали отгул. А закатонские рабы не были такими забитыми, как шумерские или древнеримские – все-таки общий уровень развития больше напоминал раннее Возрождение. Так что невольники, особо не комплексуя, преспокойно отлупили «саранов», пользуясь явным численным преимуществом. К счастью, среди подмастерьев вооруженных было мало, а среди рабов – вообще никого, так что обошлось без жертв. Одному парню пробили голову камнем, да двоих в суматохе затоптали насмерть – разве это жертвы для славного Баан-диль-Ламмариха? Так, бытовые мелочи…
В самой «Голове Султана» тоже весь день творились беспорядки. Уважаемый Кабрум даже хотел закрыться на весь день, но передумал – в этом случае заведение могли просто разнести. Скандал следовал за скандалом, драка за дракой. Двое вышибал сдерживали одуревший народ, сколько могли, но в конце концов одному из них сломали руку, а второго просто оглушили табуретом по голове. Тогда вниз спустился седой монах бо-шо с длинным мечом за спиной и в несколько минут навел абсолютный порядок, частично оглушив, частично разогнав подгулявших драчунов. Меча он не вынимал.
Через двадцать минут убежавшие вернулись с подкреплением. Значительным. Лод Гвэйдеон спокойно привел в небоеспособное состояние и их. Меча он по-прежнему не вынимал.
Когда число побежденных достигло тридцати человек (причем нападали они не как в кино – по очереди, а все разом), мужики слегка протрезвели, успокоились, купили паладину выпивки в знак примирения и долго выспрашивали, где он наловчился так лихо орудовать кулаками. Узнав, что в Академии своего Ордена, парни крепко призадумались.
На следующий день почти половина из них отправилась на север – записываться в бо-шо.
К ночи веселье в городе достигло апогея. Люди «Белой Капли» оказались не такими уж неумехами, как расписывал Логмир – беспорядки они организовали очень умело. Жан-Поль Марат и Лев Давидович Троцкий не погнушались бы принять в свои ряды таких перспективных товарищей.
Когда никто уже не знал, чем, собственно, еще развлечься, раздался народный глас: отправиться к диль-Раджкадану и отпраздновать день рождения султана. Что, у султана сегодня не день рождения? Значит, отпразднуем день нерождения! Всем по кувшину вина и вперед!
Заметьте, ни о каком бунте и речи не шло – как уже упоминалось, большая часть чрехверцев были в целом довольны своим монархом. Если не считать кое-каких личных обид (все-таки человеком Саудрон-Тарк был нехорошим, и частенько обижал отдельных граждан), серьезных претензий не было. Да и не привыкли чрехверцы бунтовать – не та нация. В Чрехвере уважение к власти впитывалось с материнским молоком. Вот соседу по сопатке двинуть – с нашим удовольствием. А цехового старосту или, тем паче, градоправителя – ни-ни, думать не моги! А султан вовсе первый после богов (впрочем, неудачное сравнение: как раз богов у чрехверцев было много, и уважали их слабо – примерно как древние римляне, совершенно спокойно рассказывающие про Юпитера с шарашкой похабные историйки), как на него руку поднимать? Подумать страшно!
Дворцовая стража почему-то не пожелала пропускать во дворец подгулявшую толпу, желающую поздравить повелителя с днем нерождения. Толпа огорчилась, что ей пренебрегают, и начала грустно расходиться. Но быстро отвлеклась – какой-то парень в ее недрах нечаянно задел второго, второй обиделся и дал сдачи. Волей случая один из них оказался свободным, а второй рабом. Примерно половину собравшихся составляли как раз рабы. Вторая половина – городская голытьба, в просторечии – бомжи. А эти два слоя населения ненавидели друг друга люто.
Рабы ненавидели люмпенов за то, что те, будучи абсолютной дрянью, по рангу стояли выше них. Формально.
А люмпены рабов не то чтобы ненавидели – скорее уж злорадно презирали. Потому что очень приятно, будучи полным ничтожеством, сознавать, что есть на свете кто-то, кто еще ничтожнее тебя. Формально.
Кто-то очень удачно крикнул «Бей рабов!». Кто-то другой в ответ заорал: «Бей саранов!». Оба крикуна, разумеется, состояли в «Белой Капле». Большего для вспышки классовой ненависти обычно и не требуется.
